Искра

Почему все только и делают, что помыкают мной и указывают, что делать? Все всегда ждут, что я покорюсь, буду хорошо себя вести, и отчего-то сейчас меня это страшно раздражает. Распаляет во мне затаенный гнев, и я чувствую, как распускающаяся злоба расправляет крылья, вытягивая яростные когти.

Я поняла, что клетки бывают разными. Если не хочу угодить в них, то мне предстоит борьба. Потому что мир все равно попробует держать меня на поводке, мужчины продолжат держать меня в обуздывающих тисках. Поэтому я не могу каждый раз покоряться.

Не могу позволить этому подавляемому гневу и возмущению сидеть безвылазно на той жердочке.

Богини сделали меня женщиной. Война сделала меня сиротой. Мидас сделал наложницей. До сегодняшнего дня все это меня связывало. Я позволяла себя обуздывать, дергать и так и этак. Но я по горло сыта тем, что с каждым рывком поводьев это глодаю.

Вот почему я упрямо смотрю капитану в глаза и произношу:

– Мы еще не уходим. Я уйду, когда буду готова.

Жесткости в моем голосе достаточно, чтобы мужчины с неверием посмотрели на меня.

Они не рассчитывали, что я осмелюсь их ослушаться. Им необязательно произносить это вслух, поскольку я все вижу в их глазах.

Капитан первым приходит в себя и испепеляет меня таких едким взглядом, что я удивлена, как с его лица не слезает кожа.

– Мадам, вы уйдете сию же минуту. Вход на стену разрешен только солдатам, не женщинам, и, если говорить начистоту, вам тут не рады.

Мне не рады здесь, на этой стене, или во всем Пятом королевстве?

Я бегло оглядываюсь.

– Капитан, неужели мы стоим так высоко, что у вас улетучились все хорошие манеры?

У него такое каменное выражение лица, что могло бы посоперничать с кирпичами, на которых мы стоим.

– Может, в Шестом царстве вы и золотая девица, но здесь вы всего лишь женщина, которая без разрешения стоит на моей стене. Вам нужно уйти, – говорит он голосом таким же суровым, как и его взгляд. – Вы же не хотите пораниться, не так ли?

Во мне поднимается гнев, как взъерошенное оперение.

– Вы мне угрожаете?

– Вы не первый нарушитель, который упал со стены.

Я потрясенно смотрю на мужчину. Его слова звучат безобидно, но взгляд намекает на что-то более зловещее.

Мое разворачивающееся недовольство превращается в настоящий гнев, охвативший меня, и в нем звучит вызов мрачной песни. Пусть это будет угрозой.

– Упал? Или его сопроводил за край высокомерный капитан стены? – бросаю я в ответ.