Tertium non datur. Часть 1. Я всегда выбирала тебя…

Губайдуллина Ляйсан Ренатовна заведующая клиникой. Все никак не могу привыкнуть к этим именам и фамилиям, Татарстан же, все стало чужим.

– Добрый день.

Поприветствовал меня довольно громкий, но приятный голос врача.

– Я очень рада видеть вас лично, моя дочь обожает ваши выступления.

– Добрый. Мне очень приятно. Могу я передать для нее небольшой презент?

Слава богу научилась возить с собой разные штуки с моим автографом. Так дико, никак не могу к этому привыкнуть, а надо бы уже. Увидев фотографию на столе врача, на вскидку ее дочери было не больше 14 лет, поэтому как раз удачно в моей сумке завалялась футболка с логотипом нашей группы и моим личным автографом.

– Что вы не стоило. Спасибо, она будет в восторге.

– Ляйсан Ренатовна, я понимаю вам тяжело начинать разговор, но все же я бы очень хотела конкретики. Что с моей мамой?

– Да извините, просто тяжело так сразу в лоб сообщать такие новости. У вашей матери рак поджелудочной, но стадия начальная и при нужном уходе и лечении через полгода будет полное выздоровление, но, к сожалению, ваша мать категорически отказывается от него.

На глазах резко навернулись слезы. Мама. Рак. К такому меня жизнь точно не готовила, но я все для нее сделаю. Пусть и инкогнито.

– Я могу ее увидеть? Но только, чтобы она не видела меня?

– Да, конечно, она как раз сейчас отходит от наркоза. Ей делали МРТ. Пройдемте.

Длинный коридор с белыми стенами, запах хлорки был невыносим, слезы текли ручьем, а в голове все четче отображались воспоминания. Она приезжала. Она была там, несмотря на наши ссоры, она приехала и убедилась, что я жива и невредима. Я помню все, хоть и была почти без сознания. Я помню каждое ее прикосновение и слово.

– Ты сильная. Ты всегда такой была. Ты встанешь и пойдешь, ты должна! Не смей умирать, не смей терять надежду. Я всегда рядом. Я навсегда твоя мама.

Увидев через стекло ее бездвижное и хрупкое тело, она так похудела. Рак уничтожает ее, она против лечения что-то здесь не так. Я не выдержала и упав на колени стала громко плакать. Моя мама. Да за что же это все. Я не справлюсь со всей этой болью.

Не заметно даже для меня самой врач и медсестра подхватили меня и вот я уже в кабинете глав врача отпаиваюсь успокоительными. Как только я успокоилась и смогла членораздельно говорить, я спросила.