Ты и я

И даже сейчас смотрю на то, как она моет посуду, и понимаю, что простить ту выходку не смогу.

– Так ты старой девой останешься, Вар, – щебечет мама, вытирая руки. – Разве книжки принесут тебе счастье?

– Тебе не понять, – пожимаю плечами я, вытаскивая конфету из вазочки, стоящей на столе.

– С твоей внешностью, хорошая моя, нужно не терять времени и искать того, кто сможет решить все твои проблемы, а также обеспечить будущее, – она говорит это так, будто это истина в последней инстанции.

– Я больше всего на свете боюсь зависеть от кого-то, мам, – не соглашаюсь с ней.

 – Я не хочу быть диванной собачкой, пойми. Хочу стать специалистом в своей области и достигнуть всего сама.

– Ты так говоришь только потому, что еще не влюбилась, – легко парирует мама. – А когда поймешь, что любишь, придет осознание и того, что зависишь. Только не материально, а духовно.

– Значит, это не любовь, – упрямо гну я. – Это болезнь, которую нужно лечить, чтобы не стать сумасшедшей.

Теперь мама молчит, лишь усмехается, глядя на меня сверху вниз.

А после выходит из кухни, оставляя меня наедине с моими мыслями.

Иду за ней в комнату. Понимаю, что сложного разговора нам не избежать, а значит, не стоит его откладывать.

Мама расправляет постель, разглаживая шелковые простыни, и довольно улыбается.

– Мам, – тихо скребу ногтями по дверному косяку.

– Что? – она вздрагивает и поворачивается ко мне. – Ты что-то хотела?

Собираюсь с силами, чтобы сказать всего несколько слов: «Я хочу жить отдельно».

И не могу выдавить из себя даже звук. Так и стою, как рыба, выброшенная на берег, то открывая, то закрывая рот.

– Ну же, говори, – мама опускается на край кровати и хлопает ладонью рядом с собой. – Присаживайся, в ногах правды нет.

Подхожу к ней и устраиваюсь рядом. Сердце колотится, словно после забега на длительную дистанцию, но я заставляю себя сосредоточиться и… снова молчу.

– Вар, что-то случилось? – спрашивает мама, а я мотаю головой, отрицая. – Случилось что-то непоправимое?

Я снова качаю головой.

И наконец, не дав себе одуматься, скороговоркой выпаливаю:

– Я хочу жить отдельно, на нашей старой квартире.

Мама хмурится и молчит. Не говорит ничего, лишь смотрит на меня прищурившись, будто размышляет: казнить или помиловать.

– Ну что же, – наконец произносит она, когда тишина становится невыносимой. – Если это обдуманное взрослое решение, то я не против. Но у меня есть несколько условий.

– Каких? – с облегчением выдыхаю я.