Ты и я

 – Ты бледная, Вар! Тебе плохо?

– Как зовут твоего чертового парня? – повторяю я, каждое слово буквально выдавливая из себя.

Мама в недоумении, но мне плевать. Я уже знаю ответ…

И этот ответ меня выбивает из колеи.

– А хочешь, я вас познакомлю? – вдруг говорит мама. – Давай так, как только ты находишь парня, я тебя знакомлю со своим. Ты согласна?

Медленно киваю, чувствуя покалывание в руках и ногах, словно те онемели и не желают больше слушаться хозяйку.

Что это? Новая форма издевательств или тонкий намек на то, что пора что-то менять?

Но больше всего меня поражает предательство Артёма.

Оно бьет наотмашь по лицу в моем сознании – по щекам текут непрошеные слезы.

Мама продолжает что-то щебетать, не замечая того, что творится со мной. Мне кажется, что ее не волнует вообще ничего, кроме ее личной жизни. Она так беззаботна, улыбается, то и дело поправляя волосы. Или мечтательно замирает, касаясь пальцами губ, проводя по ним, очерчивая контуры. И я на миг закрываю глаза, представляя, как Артём… мой Артём касается ее обнаженных плеч или кладет ей руки на талию, притягивая к себе для поцелуя…

Открываю глаза и резко вылетаю из комнаты.

Меня мутит, и голова кружится от мыслей, кружащих стаей черных воронов.

Тут же задумываюсь о том, о чем сразу не подумала в кофейне. Выходит, Тёма вчера был здесь. И, черт возьми, это настолько убого звучит, что даже смешно становится в какой-то степени.

Пока мой парень спал с моей матерью, я ночевала в одной квартире с его лучшим другом.

Не замечая ничего вокруг, я застываю посреди коридора, а после сгибаюсь пополам от хохота. Я не знаю, что происходит со мной и почему я смеюсь, когда больше всего на свете хочется выть, стучась головой об стенку. Но я смеюсь. И продолжаю смеяться даже тогда, когда мать выходит из комнаты и встревожено смотрит на меня.

Прихожу в себя лишь тогда, когда она касается моего плеча. Вздрагиваю, как от хлесткого удара плетью, который обжигает кожу, и отшатываюсь в сторону.

Невысказанные слова стоят комом в горле и никак не определятся, как им дальше быть: выйти наружу или же навсегда остаться внутри.

– Ты в порядке? – обеспокоено спрашивает мама, вновь протягивая руку, чтобы теперь коснуться моего лица.

Делаю шаг назад, одичало глядя на нее, словно желаю передать ту боль, которая съедает мое сердце изнутри.

– Мне нужно на воздух, – хрипло выдыхаю. – Я вспомнила, что кое-что забыла купить.