Скитания

Но в последнее время мне с трудом удаётся исписать одну сторону.

– А в своём обычном режиме?

Селия задумалась и её глаза расширились. Люмьер развёл руками.

– Зачем же вы послушались совета, который вам совершенно не подходит?

– Сначала этот метод работал…

– Трудно спорить. Смена режима и правда помогает, так как человеческий мозг устаёт от рутины. Но не в случае, когда всё ваше существо протестует против этого.

– Как грустно! – рассмеялась Селия. – Мне понадобился взгляд со стороны, да ещё и иностранного князя, чтобы понять свою ошибку.

– Полагаю, в конце концов вы бы сами её осознали, но значительно позже, – он тактично постучал пальцем по рукописи, которой Селия до сих пор не замечала. – Я прочёл ваш новый роман и, признаюсь, он меня озадачил.

Селия удивлённо посмотрела на рукопись, словно не могла понять, как она там оказалась. После заявления князя она тут же взяла её в руки и прижала к груди бережно, как мать – младенца.

– Как прикажете вас понимать? Чем именно он вас озадачил?

– А тем, что пока я читал его, меня не покидало чувство, будто его написал кто угодно, только не вы.

– Я надеюсь, что это не было обвинение в плагиате, – уточнила она довольно холодно.

Люмьер с притворным ужасом воздел руки.

– Что вы, миз Кроуфорд! Я всего лишь хотел сказать, что ваше произведение отчего-то не похоже на вас саму.

– А вы полагаете, что знаете меня, хотя мы познакомились только вчера?

Люмьер улыбнулся, как ей показалось, натянуто и бросил недовольный взгляд на занавешенное окно.

– Как ваш литературный ментор, я посчитал своим долгом сообщить о своём впечатлении. А вы, как я вижу, плоховато воспринимаете критику. Стоило мне упомянуть о такой мелочи, и вы сразу ушли в оборону. Quelle sensibilitе ![1 - Какая чувствительность! (фр.)]

Селия поджала губы.

– Вы правы. Любая мелочь важна. Как любит говорить мой муж, дьявол кроется в деталях.

– И это верно! – глаза Люмьера полыхнули озорным огоньком.

– Я почти уверена, что знаю причину, по которой вам так показалось. Я так долго писала по шаблонам, навязанным мне издателями, что и этот роман не стал исключением. Неудивительно, что вы почувствовали эту фальшь.

– Более того, – заметил Люмьер со значением, – это чувствуют и читатели.