От распада к Смерти

Сейчас он просто хотел спать после трудного и богатого на события дня. Клейтон заставил его выкапывать гроб вместе с Теодором, хотя Сайлас настаивал на том, чтобы «поберечь юного Блумвуда». Джайлс машинально закончил про себя: «До худших времён».

Тело пацана влажно блеснуло под светом ручного фонаря. Луч скользнул по лицу трупа. Из его рта выползла личинка. Джайлс пытался бодриться, но сдался на третьей секунде и отскочил за ближайший куст.

– Жри червей, паскуда, – с ненавистью прохрипел Теодор, будто знал этого парня прежде.

Тело переложили на выцветший брезент. Лицо Кулхеда тоже трупно блестело. И даже чуть-чуть в темноте светилось. Магнус и Теодор ушли выкапывать старикана. Джайлс время от времени прокручивался вокруг своей оси и держал наготове лопату. Лицо от непрекращающейся тошноты было всё в холодном поту, волосы вставали дыбом (волосы на ногах, поскольку по тем, что на голове, из-за геля могли скатываться капли дождя). Ещё и ветер мерзко задувал под куртку.

– С вами всё в порядке, Блумвуд? – спросил Сайлас.

«Издеваешься?!»

– От тебя у кого хочешь будет рожа кислая, – брякнул Клейтон.

Волосы на его груди чуть ли не колосились, а промозглый ветер трепал их. Сайлас явно хотел что-то отмочить на этот счёт, но раздумал.

Справа между могил промелькнуло что-то белое, всколыхнуло листья. Джайлс подпрыгнул и закрутился быстрее, как волчок.

«Чёрт, когда уже это всё кончится?»

Показались Магнус и Теодор, перетаскивавшие в брезенте тело.

Джайлс с долей облегчения выдохнул: белым вполне мог быть Магнус. Теодор пристально посмотрел на него.

– В чём дело? – прохрипел он.

Джайлс не менее пристально посмотрел на Теодора, пытаясь определить, имеет ли он в виду то, о чём он сам думал. Но их прервал Сайлас, заявив, что время деньги, или что-то в этом роде. Проверив на этот раз, чьё тело они положили в гроб, могилу принялись закапывать. Джайлса на этот раз отстранили из-за его трясущихся рук.

Сайлас молча наблюдал за процессом, словно был в трансе. Возможно, мыслями он уже пребывал дома под одеялом с Эрл Греем в одной руке и книгой в другой. Каким-нибудь Набоковым. Или де Садом.

К могиле парня с личинками во рту послали Джайлса и Теодора, обосновав решение тем, что «даже кретин с такой задачей справится». Топали в самый конец кладбища. Туда, где обычно хоронят таких, как он: никому не нужных имбецилов общества.