От распада к Смерти

Разукрашенные музыканты в чёрном плотоядно скалились на него, словно он был праздничной индейкой, а над письменным столом висел рисунок оскалившегося Сатаны. Джайлс поспешно отошёл к окну и уставился пустыми глазами на фасад начальной школы для девочек, со стороны которой доносились, что закономерно, девчачьи визги. Обычно они страшно бесили Джайлса. Немногочисленные деревья трусили жёлтыми листьями, в стекло время от времени бились капли дождя. Самая погодка для гота, но о том, чтобы выйти из дома после шести вечера, можно было даже не мечтать.

И тут он снова вспомнил о Натаниеле. Не то чтобы он часто о нём забывал, просто мозг Джайлса предпочитал время от времени игнорировать присутствие брата в его жизни.

Обычно Джайлс сто раз взвешивал все «за» и «против» вторжения на его территорию, но сегодня случай особенный. Настолько, что он даже принял душ. Как будто вода была святой, а комната Натаниеля – купелью порока.

Джайлс всегда входил в его комнату без стука (тем более что Натаниель за вечными басами из колонок стереосистемы всё равно этого стука не слышит).

Натаниель дёргал ногой в такт музыке и возил пальцем по экрану «яблочного» планшета. Джайлс грохнул дверью. Ноль внимания. Натаниель заметил его, только когда над ним нависла тень. Он оторвал взгляд от гаджета и оглядел Джайлса, при этом его глаза ещё не утратили зомбячьей стеклянности. Наконец признав брата, Натаниель приподнялся на локтях.

– Я, кажется, понял, почему…

Натаниель помотал головой и что-то сказал, но Джайлс увидел только раскрывающийся-закрывающийся рот.

Он понял, что себя-то толком не слышит. Тогда он сжал зубы и приглушил музыку. Подумал. Приглушил ещё. Посмотрел на Натаниеля. Тот пожал плечами. Джайлс с раздражением выключил звук совсем.

– Я, кажется, понял, почему ты дуешься на меня всё утро, – начал он, проведя рукой по ещё мокрым волосам: пришлось краситься раньше обычного, чтобы скрыть свежие седые волоски. – Да, я не сказал тебе вчера вечером, куда собираюсь, но… на то были причины.

Если бы ты увязался за мной, нам обоим бы влетело от Клейтона.

Натаниель сел на кровати, скрестив ноги.

– Да и то, что произошло… Только поклянись, – Джайлс повернулся к нему, – что то, что я сейчас тебе расскажу, останется в этой комнате. Нельзя об этом знать никому. От слова вообще. Поклянись мне, Натаниель!

Молчание длилось с полминуты. Натаниель ковырял дырку в штанине.

– Клянусь, – прошелестел он наконец.

Джайлс сжал и разжал кулаки.