Обитатели холмов

Правда, похоже, он взял неверный тон: хозяевам такая похвала почему-то пришлась не по вкусу. Может, их совсем не так уж много? Может, здесь была эпидемия? Но не только запаха – даже намека нет на болезнь. Перед Орехом сидели самые крупные и здоровые кролики из всех, каких ему только довелось встретить за свою жизнь. Может быть, это молчание, эта дрожь, пробежавшая по их спинам, не имеют к его словам ни малейшего отношения? Может, просто он плохо говорил и хозяева догадались, что вожак он неловкий и этикета не знает.

«Ну и пусть, – подумал он. – После вчерашней ночи в своих я уверен. Если бы мы и вправду были растяпы, то вообще тут не оказались бы. Просто эти ребята пока нас не знают. Во всяком случае, не похоже, чтобы они рассердились».

Больше никто ничего не сказал. У кроликов есть свой порядок, свои правила, правда, церемоний у них намного меньше, чем у людей. Будь Орех человеком, то обязательно представил бы каждого своего спутника, и, уж конечно, встречали бы их как гостей.

Но в большой пещере все шло по-другому. Ведь животные общаются просто. Они никогда не заговорят только ради того, чтобы поговорить, как это делают люди, следуя своим надуманным правилам, да еще собаки и кошки. Это не значит, что дикие животные не общаются друг с другом вовсе, они лишь не любят пустословия. Кролики – все, кто собрался в пещере, и хозяева, и пришельцы, – изучали друг друга, каждый по-своему, ничуть не заботясь о времени. Они выясняли, кто чем пахнет, кто как движется, дышит, чешется, у кого как колотится сердце. Это было у них и предметом, и темой для обсуждения, для которого не нужны слова. Но, преследуя свои нехитрые цели, любой чувствует общее настроение куда лучше, чем люди. Он улавливает мгновенно, чем кончится встреча – миром или дракой. Если же драка началась, соотношение сил меняется в пользу то одних, то других до тех пор, пока не становится ясен исход, а потому и гости, и хозяева, сгрудившись в темноте пещеры, сначала сблизились робко и молча, едва-едва касаясь друг друга, потом – доверяя лишь собственной шкуре – сели, тесно прижавшись, бок о бок, медленно поворачиваясь – словно земное полушарие к лету – в теплую, ясную область всеобщей любви и согласия. Недалеко от Ореха Плошка уже спокойно устроился между двумя огромными кроликами, каждый из которых мог переломить ему хребет в мгновение ока.