Чумные псы

– Не могу… Слишком узко…

– Дерись, Рауф! Укуси ее, эту дыру!

Рауф беспомощно извивался. Он навалился брюхом на стальной порог и едва мог дышать. Его брыкавшаяся в воздухе задняя лапа шлепнула фокстерьера по голове.

– Давай, Рауф, чтоб тебя, давай же!

Рауф тяжело дышал, ловя раскрытой пастью воздух и дождевые капли. Надоеда с ужасом понял, что его друг барахтается все слабее, совершенно не продвигаясь вперед. Истина – столь же печальная, сколь и непостижимая для разума маленького терьера – состояла в том, что чем дальше Рауф высовывался наружу, тем труднее ему было упираться передними лапами в вертикальную стену.

И вот, на две трети свесившись под струи дождя, он застрял самым безнадежным и беспомощным образом, не имея никакой точки опоры, чтобы подтянуться или толкнуться.

Позади него, в замкнутом пространстве топки, Надоеда дошел до последнего градуса отчаяния, и прооперированная голова отозвалась пронзительной болью. Несчастного фокстерьера охватила совершенно волчья ярость, – казалось, металлические стены и сгоревшие кости и те принялись лихорадочно пульсировать.

– Проклятье вам, белые халаты! – взвыл бывший домашний любимец, и из пасти у него пошла пена. – Будь ты проклята, Энни! И вы, полисмены! И ты, белая машина с сиреной! Нет вам никакого прощения во веки веков! Вы убили моего хозяина!!!

И за неимением более подходящей мишени взбеленившийся пес со всей силы запустил зубы в ляжку Рауфа. От боли и неожиданности тот вскрикнул и извернулся самым непредставимым образом.

Железная дыра жестоко стиснула его бедра, но судорожное усилие сделало свое дело: Рауф кувырком вывалился в грязную лужу, собравшуюся под устьем мусоросжигателя. Надоеда последовал за ним едва ли не быстрее, чем большой пес успел как следует набрать в измученные легкие воздух и ощутить боль в ребрах.

Фокстерьер восторженно облизывал морду приятеля, а по спинам обоих вовсю молотил дождь.

– Как ты, Рауф? В порядке?

– Ты, чучело, ты же меня укусил!

– Я? Тебя?.

. – в неподдельном изумлении воскликнул Надоеда. – Укусил? Да ты в своем уме, Рауф?..

Рауф не без труда поднялся и обнюхал его.

– Ну ладно… По запаху вроде как и не ты… Но кто-то же укусил… – Рауф постоял еще, потом улегся обратно в грязь. – Я помят весь…

– Вставай! И пошли! – Голосом Надоеды ответила влажно шуршавшая темнота. Знакомый запах фокстерьера уже удалялся.

Рауф запрыгал следом на трех лапах.