Ангел не хранитель

Легко сказать, не думать.

–«Рядовой Иванов, о чем ты думаешь глядя на эту кучу кирпича?

–Я думаю товарищ прапорщик, что было-бы неплохо из этой кучи кирпича соорудить какое-нибудь фортификационное сооружение, которое повысило-бы оборонную мощь нашей страны.

–Молодец Иванов. А ты Петров, о чем думаешь глядя на эту кучу кирпича?

–А я товарищ прапорщик, думаю, что было-бы неплохо из этой кучи кирпича баньку соорудить. Солдаты-бы в ней парились и это повышало-бы их боевой дух, а значит повышало-бы обороноспособность нашей горячо любимой родины.

–Молодец Петров. Ну, Сидоров поведай нам, о чем думаешь, ты, глядя на эту кучу кирпича?

–О бабах.

–Как это можно думать о бабах глядя на кучу кирпича?

–Так я о них все время думаю».

Так что я, как и Газманов, никуда не ускачу от эскадрона своих мыслей шальных. Если только на тот свет. Ха-ха-ха. Смешно. Я ведь сейчас как раз на том свете, а мысли один черт табуном по мозгам носятся.

Интересно, а эта пытка только для меня одного, или для этих с ретушированными режиссёром мордами тоже? Не.

Ну что за интерес им тупо меня раз за разом резать? Особо веселья для них лично я в этом как-то не нахожу. Прибежал, зарезал и снова беги, режь. О, счастье-то.

Удивительно, но я, похоже, стал к этому мазохизму приспосабливаться. Не сказать что получаю удовольствие но вроде как-бы и боль перестал особо чувствовать. Неприятно, правда, когда в твоих кишках сталью ковыряют или по ребрам железом скребут, но только и всего. Наверное, это оттого что мой эмоциональный фон упал ниже плинтуса.

Какие я слова знаю. Вот зарезали, а мне хоть-бы хны. Наплевать. Я даже глазом не моргнул.

Стою, смотрю на эти расплавленные бесформенные лица и никакого страха или злости. Надоели только, правда, как комары летом. Ну, иди сюда родной. Что же ты такой неуклюжий-то? Правой отвожу в сторону его руку с колюще-режущим предметом, а левой дернув за подбородок, ломаю ему шейные позвонки. Не спеша поднимаю выпавшее на землю из ослабевших рук орудие смертоубийства.

–Ну что дорогие мои, теперь пришел мой черед. В очередь сучье вымя. Стали в очередь я сказал.

Вот умора. Они взяли и в очередь выстроились. Да. Наконец-то наступил долгожданный переломный момент в моем жутком сне. Ты по-прежнему еще не проснулся, но кошмар уже растерял весь свой пыл. Он уже совсем не страшный. Нет в нем былой жути, силы и быстроты что прежде, а вот в тебе самом сил и уверенности прибавилось немерено. Пришел мой черед кошмарить кошмар.