Чёрный атаман. История малоросского Робин Гуда и его леди Марианн

Если бы могла, то и дышать бы перестала, чтобы не чувствовать его запах: табак, порох, горячая степь.

Зато женщина, пришедшая вместе с Махно, посмотрела на Сашу очень внимательно, пристально… мол, ну-ка, ну-ка, что тут у нас за цаца!

Сама она была стройная, высокая, темноволосая (коса короной уложена вокруг головы), с крупными чертами лица и властным ртом, одетая по-мужски. Под ее взглядом становилось так же холодно и неуютно, как в гимназические годы, пред очами самой госпожи Куропаткиной.

Сева спас: выступил вперед, дружелюбно улыбнулся, сделал широкий жест:

– Галина Андревна! И вы здесь, как раз к чаю!

«Так вот кто эта Галина Андреевна, что махновские речи пишет… и не к ней ли, так похожей на классную даму, собиралась заглянуть Дуняша?»

– Не до чая мне, товарищ Волин, – сдержанно улыбнулась Галина.

 – Вот, видите, пришли с инспекцией… а то узнать, не нужна ли товарищеская помощь? У нас ведь съезд, концерт для вновь прибывших, и с наглядной агитацией беда – ничего не готово.

– Обижаете, матушка Галина Андревна! Как это не готово? Давайте, я вам все покажу… Рук, конечно, не хватает – надо бы сто, а у меня всего две, – ну да ничего, в редакции «Набата» бывало и хуже, справимся… вот, спасибо Нестору Ивановичу, прислал мне толковую помощницу, позвольте отрекомендовать.

– Да я уж вижу… – голос Галины оставался сдержанным, но улыбка стала откровенно неприятной. – Товарищ Владимирская, Александра Николаевна, из Москвы… между прочим, из дворян…

Она смотрела на «помощницу» в упор и, верно, ждала испуга, смущения, каких-то жалких слов, но Александру, дочь полковника царской армии Николая Владимирского, служившего под началом Скобелева, героя Плевны и Шипки, смутить было куда труднее, чем курсистку Сашу.

Александра ничего не сказала -собственно, ее ни о чем и не спрашивали, обсуждали поверх головы, как вещь, полезную в хозяйстве – и тем самым демонстрировали отсутствие воспитания и манер… – но взгляда не отвела, и на высокомерную улыбку Галины ответила улыбкой самой приветливой… и презрительной.

Этот трюк они с подружками по пансиону нарочно придумали, чтобы злить классных дам, не давая формального повода к наказанию, и довели до совершенства.

– Галина! – не оборачиваясь, позвал Махно. – Подь сюда. Не разберу, це Бакунина або Кропоткина слова?

Галина тотчас пошла к нему, словно только и ждала приглашения, и они склонились над плакатом уже вместе… другие товарищи тоже лезли смотреть, толкались у стола.