Чёрный атаман. История малоросского Робин Гуда и его леди Марианн

Сам Нестор Иванович, чем бы ни был занят, в кульпросвет не заглядывал – тот неожиданный визит с «инспекцией», в первый день Сашиной «службы», за неделю ни разу не повторился; не встречался ей Махно и в других местах, куда заглядывала по случаю, выходя подышать, или с каким-нибудь поручением Севы…

Это было странно, потому что в Гуляй Поле он, казалось, был везде и всюду, его имя звучало на каждом углу, громко и грозно:

– Батько йидет! Батько Махно пройихав с хлопцами! Атаман велел збиратися к управе, мануфактуру будуть роздавати, кому сколько треба! Нестир Иваныч сказал – бери, що тоби потребно, але принось, що не потребно, може, воно кому иншому сгодится!

Махно ждали, звали, чуть не молились ему, всем-то он был нужен, а то – сам посылал вестового за нужными людьми, и те мчались с вытаращенными глазами, как на пожар:

– Батька до себя зовет! А ну, отыди с дороги, мне до атамана треба!

Глядя по сторонам, слушая разговоры, впитывая дурман казачьей вольницы, замешанный на медвяных степных травах, крови и самогоне, Саша начинала верить, что Нестор здесь и вправду кто-то вроде крестьянского сказочного царя, берущего у богатых, чтобы раздать бедным… женящего холопов на панночках…

Вот только увидеть его, пока солнце стояло в зените, нельзя было даже издали, словно атаман от нее прятался…

«Нет, нет, что за нелепость!» – Саша, краснея, гнала подобные мысли.

Грозный батька Махно, одним своим взглядом приводивший в трепет и усмирявший самых отчаянных сорвиголов, не стал бы нарочно вести себя как влюбленный гимназист. Скорее все наоборот: это она – влюбленная гимназистка, начитавшаяся баллад про Робин Гуда, и навоображавшая бог знает что…

***

Сегодня работы в культпросвете было немного, и Галина Андревна, к счастью, не показывалась…«поехала навестить отца в соседнее село», – насплетничал Сева, прежде чем положить перед Сашей кипу рукописных заметок, какие требовалось перепечатать.

Сам он выглядел встревоженным, постоянно читал телеграммы и газеты, привезенные с почты, и сам что-то писал в толстой тетради, бормотал под нос…

– Вот попомните мои слова, Александра Николаевна: немцы скоро уйдут… и этому кретину Скоропадскому недолго осталось сидеть в Катеринославе!

– Что?.. – она вздрогнула, услышав про Екатеринослав, но Сева только рассеянно улыбнулся, моргнул близорукими глазами – и снова уткнулся в газеты и забормотал.