Крымские яблоки

 – Лена прячет за книжкой вспыхнувшее лицо, но уже поздно: соседка смеется, довольная, что подловила, все ее многочисленные складки, ямочки, подбородки трясутся от смеха:

– Ну да, ну да! Все мне с вами ясно! Вы давайте-то, с ЗАГСом не тяните… как снимут с тебя гипс, так и расписывайтесь. Неча друг друга мучить, ишшо успеете настрадаться, а пока молодые – тока и любиться, в полную сласть…

– Нам рано пока. – Лена решает, что притворяться нет смысла – у Федоровны глаз алмаз; к тому же разговор отвлекает от мыслей о Петьке, что мерзнет у нее под окном в своей милицейской шинельке на рыбьем меху:

– Я учусь, мне еще два с половиной года, плюс аспирантура.

А Петя только старшего лейтенанта получил…

– Эвона! А ты че ж, дождаться хочешь, пока его в маршалы произведут? Молодежь… все думаете, что времени у вас навалом, что бессмертные… я вот тоже так думала, и че? Моему Никите так навсегда и осталось тридцать пять. Столько планов было – ничего не успели.

Лена отводит от глаз книгу, близоруко щурится, сердито смотрит на соседку по палате.

Тетка она хорошая, душевная, спору нет, но какая же бестактная!.. И вечно эти рассказы про героического мужа-летчика, сгинувшего во цвете лет, где-то над морем, прямо как Сент-Экзюпери… вот радость-то – слушать… и в сотый раз объяснять, почему сама козой не скачешь в ЗАГС с первым же симпатичным парнем, который позвал.

Да, Петя Драбкин, выпускник Высшей школы милиции, симпатичный, этого не отнять. Особенно в парадной форме… хотя в штатском, в джинсах, свитере и кожанке, тоже ничего… А она? Лена украдкой тянется за зеркальцем.

Боже мой, ну на кого похожа: и так не красавица, волосы мышиного цвета, лицо не пойми какое, а сейчас еще и бледная как смерть, под глазами – синие круги, на губе лихорадка. Фууу… вот как Петьке показаться в такой разрухе?..

Фёдоровна толкает ее под руку:

– Лен, а Лен… возьми пудреницу…

– Что?

– Пудру, говорю, возьми мою французскую… нос обмахнешь, под глазами чуть-чуть – и прямо Софи Лорен.

Хотя для Пети своего ты все одно хороша.

– Анна Федоровна, дорогая! – Лена захлопывает книжку и складывает руки. – Оставьте меня в покое, ну по-жа-луй-ста! Я сама разберусь!

Пудреницу она все-таки берет.

***

Петька стоит в дверях палаты, в руках – пакет. Шинель и шапку он оставил внизу в гардеробе, и, несмотря на милицейский китель и форменные брюки, выглядит совсем мальчишкой. Ни капельки не солидно.