Крымские яблоки

Могу даже к ним домой зайти… мне его мама рецепт пирога обещала… и узнаю, как там и что.

– Нет, не надо, Маняш, не выдумывай! – Лена качает головой и, обернувшись, даже грозит пальцем, чтобы подчеркнуть категоричность запрета.

– Почему не надо-то? – искренне возмущается Машка. -Ты же вся извелась, смотреть больно!.. Наверняка есть какая-то причина, почему он не приходит… может, заболел?..

– Петька Драбкин?.. Он даже ветрянкой в детстве не болел.

– Ветрянкой, может, и нет, но перед гриппом все равны…

– Нет, Маш, хватит.

Женщина не должна бегать за мужчиной, это бред. Если он не приходит, значит, не хочет, или у него есть более важные дела. В любом случае я ему не нужна.

– Ну что ты за ерунду говоришь, Ленчик! Да он умирает по тебе! Это же по всему видно… когда ты из-за него в больницу попала, он меня домой потом подвозил, так я боялась, что первый столб – наш, у него руки тряслись, а лицо было белое, как простыня… Лен, если Петька тебя не любит, я тогда вообще не знаю, что такое любовь.

Слушать это приятно, и сердце Лены оживает, начинает биться тяжело и сладко… и даже живот ноет по-особенному, как в те редкие моменты, когда она сдается страсти, и Петька целует ее совсем нахально и жадно, и трогает – о, Боже… – между ногами. Но нет, все это иллюзии, обман, потому что его нет, он обиделся, ушел, уехал… и случилось ровно то, о чем всегда предупреждала мать: «Наконец-то он понял, что ты собой представляешь, и какой у тебя отвратный характер!»

Лена ядовито усмехается:

– Умирал-умирал, да и умер весь… потому и не приходит.

Исчез. Ладно. Забыли.

Маша перекатывает в руках красное яблоко и расстроенно говорит:

– Крымское… не крымское… какая разница?.. Он пол-Москвы обегал, чтобы самых лучших фруктов тебе купить, а тебе не понравилось!.. Конечно, на такое можно обидеться.

– Спасибо, утешила… – Лена понуро опускает голову – не то что бы ей нечего возразить, но возражать не хочется, потому что подруга совершенно права.

Маша встает, подходит к ней, обнимает за спину… и вот они уже вместе обнимаются и ревут, как дуры.

Дверь в палату бесцеремонно распахивается, заглядывает старшая медсестра и, не обращая внимания на детали, фельдфебельскими голосом рокочет:

– Николаева, завтра тебя выписываем! Родственникам позвони…

– Да здесь родственники.