Созвездие разбитых сердец

Он не упустил свой шанс и мстительно зарядил:

– А у тебья-то самого что за дела с эттой Лаааазич? Между прооочим, я слышал, что она спит с Петренко… гофорят, они уже тва года сожителстфуют, и что этто Петренко ее пристроил ф театр, чтоб она ффсегда была при нем. Паша, Паша… разффее ты сам не фидишь, эта деффица – корыстная стерффа, шлюха каких поискат? Типииичная подстииилка, я таких ффидел много у нас на курортах…

– Таааак, Эдичка… – голос Павла налился нотами настоящего гнева – аж динамик в трубке завибрировал – Если ты, педрила чухонский, еще раз откроешь свой поганый рот и позволишь себе такое сказануть про Марию – мне или хоть кому еще – я тебя так отделаю, что ты весь следующий год будешь лечиться на твоих сраных прибалтийских курортах! Уяснил?

«Ого… кажетца тепер мне все яяяссснооо с эттими двумья!» – Вишняускас злорадно улыбнулся – он уже знал, какую сплетню пустит сегодня, вот прямо сейчас, гулять по театральным коридорам, а вслух сказал вполне кротко:

– Исффини, Павлууууша, пыл не праффф.

Хорошо, отпускаю Мариию на сефодня, как-нибуд спраффимса без нее.

Павел не стал его особенно благодарить – принял как должное, баловень судьбы – и отключился.

Эдик припарковал машину возле театра, взглянул в зеркало, поправил волосы, галстук… и поспешил в свою вотчину, в кафе, где ранние пташки из актерской братии уже собирались на завтрак. Вот они сейчас накинутся на свежую, с пылу – с жару, сплетню.

***

На одиннадцать утра был назначена репетиция «Двух королей» – вольной интерпретации «Одесских рассказов» Бабеля и городского фольклора, в постановке Антона Войновского.

Худрук первоначально пришел в ужас от идеи режиссера сотворить на сцене столичного театра «бродвейский мюзикл с одесским акцентом», какую-то немыслимую фантасмагорию про доброго и милого еврейского мальчика Беню, вдруг открывшего в себе «второе я», Мишку Япончика, превратившего Беню сперва в благородного разбойника, а потом – революционера-мученика, апостола новой веры.

Но у дерзкого замысла нашлись свои сторонники, нашлись даже меценаты-американцы, заинтересованные в покупке франшизы, так что Антон получил «добро» на постановку. В результате никто не прогадал: готовый спектакль произвел сенсацию в театральной Москве, премьера стала началом большой режиссерской славы Войновского и стремительного взлета актеров, занятых в главных ролях.