Созвездие разбитых сердец

 – он картинно прошелся по комнате, подхватил под пузо возмущенно взмякнувшую Прошку, и, подняв ее на вытянутой руке, как в танцевальной поддержке, несколько раз покрутил туда-сюда:

– Да ты не вейся, Прошка, на ветру…

– Мрррррруа? – вопросил со шкафа Урфин, и в его интонациях слышалось что-то вроде: «Бердянский, ты дурак?»

– Паш, ты что делаешь?.. – Мария догнала Павла, отняла у него Прошку и водворила на кресло, но тут же была поймана железными руками и замкнута в рабочую позицию для танца… – Ахххх, так?.

. Ладно…

Бердянский заложил руку за спину, по-гусарски поклонился и, не говоря ни слова, не давая Марии никаких подсказок, повел ее в жестком и страстном ритме аргентинского танго. И одобрительно покивал, когда она мгновенно подстроилась, подхватила и пошла за ним с безупречной точностью движений… Вышло так слаженно, словно они вместе протанцевали уже бог знает сколько дней.

«Вот это да… ну а если вот так?» – Павел сменил ритм, и танго перетекло в румбу, румба в милонгу, милонга – в пасадобль, и Мария без малейшего напряжения летела за ним, будто слушала у себя в голове ту же мелодию, и безошибочно считывала рисунок танца, включаясь в него со всей страстью настоящей профессиональной танцовщицы.

И то, что из одежды на ней были только лифчик и джинсы, а на самом Бердянском – вообще одни плавки, нисколько не портило ни настроения, ни танцевальной импровизации, как она есть.

Пока они таким своеобразным способом разминались перед поездкой в театр, Павлу внезапно пришла в голову сцена, которая так и просилась в дивертисмент.

– Слуууушай, а это будет просто находка! – он внезапно остановился и, поймав Марию в объятия, притянул ее к себе:

– Обещай, что согласишься сегодня мне подыграть, и я расскажу тебе, что и как делать…

Она посмотрела на него и, улыбнувшись, кивнула:

– Конечно, Паша… Что ты придумал? Рассказывай, а то я умру от любопытства!

***

В театр они вошли вместе, но в фойе все-таки разбежались: Павлу нужно было переодеться, потому что Войновский назначил прогон в костюмах – «чтобы не расслаблялись!» – а Мария, несмотря на официальный отгул, решила хотя бы показаться в кафе.

Ей было страшно неудобно перед Илоной и особенно перед Фаей… наверное, нужно объясниться по-честному, и заодно пообещать «проставиться». По опыту, торт из «Праги» и бутылка мартини очень помогали разрешать недоразумения.