Созвездие разбитых сердец

Вылетев на танцпол, он отшвырнул в сторону местного прилипалу, сам обхватил Машку за спину и стиснул изо всех сил… Она испуганно охнула: то ли от неожиданности, то ли от некоторой грубости нового партнера, но в следующую секунду опознала Бердянского… Развернулась по-кошачьи, сама обвила его руками, потерлась бедрами и прижалась всем телом:

– Паша!.. Пашка!… Что, разве я опоздала?.. Уже время?…

– Ага, время уводить тебя отсюда, пока я кое-кому зубы не пересчитал… – он огляделся со свирепым видом – прилипалы и след простыл, остальные отвернулись от греха подальше.

Тогда Павел наклонился к губам Марии и, уловив легкий флёр крепкого алкоголя, строго спросил:

– А где подружки твои? С кем ты тут на самом деле?

– С… с подружками!.. П-пойдем, я тебя познакомлю… мы… только о тебе и говорили… ой! – только и говорили о тебе весь вечер…

– Да ты же пьяная, Машка! – Бердянский теперь уже ясно видел знакомые признаки состояния, далекого от трезвости: по десятибалльной шкале его можно было оценить где-то на шесть.

– Паш, я не… не п-пьяная… я слегка под-вы-пив-шая, вот и все. Две… ну хорошо… три текилы…

– Так… пойдем отсюда, пока тебя еще ноги держат! – он буквально взвалил ее на себя с правой стороны, и, расталкивая публику, направился туда, где в тусклом мраке светилась зеленая табличка «выход».

– Паша, Паша, подожди! – слабо отбивалась она. – Во-первых, мои де-воч-ки… я не могу их бросить… они у меня ночуют… во-вторых, мне нужно в туалет… Паш! Правда нужно…

Бердянский вздохнул и, развернувшись, поволок ее в прямо противоположном направлении.

Его собственная трезвость сыграла с ним злую шутку – обычно он сам (и частенько, что уж скрывать…) оказывался в роли тела, которое друзья-приятели выносили на себе из бара или клуба и грузили в такси. Теперь, благодаря Марии, он вдруг понял, что во всех этих случаях выглядел не лучшим образом, и ему почему-то стало стыдно за нее и за себя тоже…

– Эй, ты! – вдруг окликнул его резкий и решительный женский голос.

 – А ну-ка быстро отпустил ее, мудак! Я охрану позову!

– Лееенчик, все в порядке! – пролепетала Маша, цепляясь за своего кавалера, и кое-как утвердилась на собственных ногах. – Это же Пааааша… Пааааша, знакомься: моя п-подруга… Леееена…

При ближайшем рассмотрении Лена оказалась высокой и тонкой брюнеткой лет тридцати, в очках, с очень белой кожей и надменным лицом.