Созвездие разбитых сердец

Вот Бердянского я уже знаю, а эти двое?

– Андрей Петренко, хороший милый парень, и Димка Минаев, голосистый соловей наш, бывший оперный, кстати, играют оба в новом спектакле у Войновского… а вот и сам, кстати, Антон Войновский, наш режиссер. – Илона показала Марии на высокого худого мужчину с болезненно-бледным усталым лицом и темными волосами, собранными в хвост, одетого в вытертые до белизны джинсы с растрепанными по низу штанинами, и клетчатую рубашку. В таком виде он напоминал скорее вольного художника с Измайловского вернисажа или бродячего трубадура.

Погруженный в какие-то внутренние беседы с самим собой, Войновский едва ли замечал окружающих и машинально отвечал на приветствия и рукопожатия. Сев за самый дальний столик, он еще глубже погрузился в самосозерцание.

– Выглядит он, как сумасшедший… или как гений… Впрочем, это часто одно и то же…

– Да, одни критики его костерят за попытки извратить классическое прочтение классических произведений, другие за то же самое превозносят до небес… Поди пойми, кто прав… Но факты таковы, что на его спектакли народ валом валит, спекули билеты продают с такой накруткой, что закачаешься… Стало быть, он гений!

Уж что-что, а экономическую сторону вопроса Илона не могла игнорировать, и в ее устах последняя фраза прозвучала прямо-таки индульгенцией для режиссера Войновского.

В доказательство своего к нему уважения, она не стала отправлять Марию, взялась сама похлопотать:

– Я сейчас вернусь, кофе ему сделаю и отнесу… Запомни, ему только черный эспрессо без добавок и сахара.

И никакой выпечки никогда не предлагай, у него язва, и он это за издевательство принять может.

– Интересно, как его язва сочетается с крепким кофе… – Мария покачала головой, и, еще раз оценив болезненный оттенок кожи, подумала, что, вероятно, никак. Но информацию запомнила, и самого режиссера тоже. Ох, непросто будет найти с ним общий язык, ох непросто…

– Маша, сэндвичи! – окликнула ее из своего окошка София, и ей пришлось вернуться к работе и к той самой троице, что наверняка будет теперь ее обсуждать на все лады… Мысль об этом неприятно царапнула, но только и всего.

После той обструкции, что ей устроили коллеги из «Музеона», Марию мало какие сплетни и пересуды могли выбить из колеи.

Она уже несла поднос с заказом к столику, когда в компанию троих мужчин неожиданно вклинилась веселая рыжекудрая девица.