Созвездие разбитых сердец

«Ну что же, день первый, счет один: один. Посмотрим, что дальше будет…» -Мария философски подвела первую черту и отправилась принимать заказы у новых посетителей.

Глава 3. Мендельсон или Лорка

Войновский в задумчивости прохаживался взад-вперед по гримерке, пока Павел безуспешно шарил по сумке в поисках ключей от машины; внезапно остановился и вдохновенно пояснил:

– Я кажется понял, почему у тебя не идет сцена на Тайной Вечере!

– И почему же?

– Твоему Иуде жалко Христа.

– Ну и что с того? Мы же вроде от этого и отталкивались?

Антон покачал головой:

– Нет. Ты ведь ощущаешь себя предателем, а его – жертвой, и вот, тебе его безумно жалко. Но тогда вся сцена становится пронизана фальшью. В этот момент они оба знают, что готовится предательство, и понимают друг друга… «Не я ли, Господи? – Ты знаешь, кто»…

– Так, и что? – обронил Бердянский, теперь так же озабоченно проверяющий свои карманы на предмет все тех же ключей.

– А то, что петля на шее Иуды еще не затянута, он в состоянии изменить ситуацию, так как поцелуй в Гефсиманском саду – его свободный выбор…

– Погоди, погоди… – Павел провел рукой по лбу, на время оставив поиски и сосредоточившись на том, что ему вещал режиссер.

Войновский торжествующе щелкнул пальцами, и взгляд его загорелся от прилива вдохновения:

– Ааа, вот это весьма тонкий момент! Обречены все они – Иисус, Иуда, Магдалина, Пилат, но обречены-то они вовсе не изначально, улавливаешь? Страшное пророчество сбывается именно потому, что каждый участник этой драмы обречен на осуществление своей свободной воли! Понимаешь теперь?

– Хммм… ну да, но все равно какая-то сомнительная это свобода – как оказаться между молотом и наковальней… Но давай к самой сцене.