Созвездие разбитых сердец

Укрощение строптивой

…После легкого полдника, кофе с пирожными и пары алкогольных коктейлей (Мария смешала их собственноручно, обнаружив немалую сноровку, хотя и отрицала свое знакомство с барными традициями) Бердянский ощутил себя полностью готовым к очередному раунду любовных утех – но его постигло жестокое разочарование… Вместо того, чтобы охотно поддаться соблазну и пасть в объятия дона Жуана, дона Анна заявила, что «хорошенького понемножку», и вообще им обоим пора вернуться в реальный мир.

– Ммммм… и куда же, по-твоему, нам надо возвращаться? – уточнил Павел, все еще надеясь, что Маша просто дразнит его, и потянулся руками к ее бедрам, а губами – к губам. Она не смогла устоять и ответила на жадный поцелуй, но уложить себя на спину уже не позволила, и осталась непреклонна:

– Мне нужно на работу… а у тебя… у тебя тоже наверняка найдутся какие-то дела.

Дела у него и впрямь были – вечерний спектакль, перед которым он собирался завернуть в автосервис, поменять масло своей старушке «ауди» и заодно переобуть ее на зиму… но страшное происшествие с Андреем, неожиданно и нелогично, как в пьяном сне, перетекшее в страстное свидание, поменяло все планы, и не сказать, что бы Павел об этом жалел.

Наоборот… в уютной Машиной квартире ему было так хорошо, что совсем не хотелось уходить в стылую ноябрьскую изморозь. Он надеялся проваляться на удобном диване по крайне мере до четырех, и даже подумывал пропустить разминку, явиться только на грим. Положа руку на чресла – Машенька того стоила.

Давненько у него не было такого сексуального марафона прямо с утра… и такой горячей девчонки, напрочь лишенной комплексов и жеманства.

Тело любовницы манило, притягивало магнитом удовольствия, и бойцу Бердянского раз за разом хватало совсем короткого тайм-аута, чтобы снова встать по стойке «смирно»… и эта стойкость неизменно вознаграждалась самым приятным и пылким образом.

Многочисленные подружки, и одноразовые, и более-менее постоянные, оказываясь с Павлом в одной постели, отнюдь не спешили с ним расстаться, и всеми правдами и неправдами старались удержать рядом подольше. Он привык к сумасшедшим прощальным поцелуям, слезам и мольбам:

«Пашенька, Пашенька, ну еще полчасика, хочешь кофе?..» и трепетным вопросам: «Ты позвонишь мне?..