Созвездие разбитых сердец

Голова у Павла кружилась, стоящий член мучительно поднывал, прижатый тесными джинсами, жар из груди волнами растекался по телу. Колени уже болели, призывая сменить позу кающегося грешника на более подходящую для нового грехопадения и взаимного наслаждения… Он желал, страстно желал немедленно овладеть Марией, заново убедиться в ее готовности принять его в себя, и в то же время хотел увести, нет – унести отсюда прочь. Туда, где они смогут любить друг друга без всякой спешки, без лишних глаз и ушей, и вознаградят себя за целую неделю вынужденного воздержания…

На сей раз человеческое начало возобладало над животным.

Бердянский медленно поднялся, ведя ладонями по телу Марии, мягко заключил ее в объятия, нашел губами губы и, не прерывая поцелуя, подхватил на руки. А когда снова смог говорить, прошептал, глядя ей в глаза:

– Люблю тебя, Машенька… ты моя, только моя… что бы ни случилось…

– Пашка… – она обняла его шею и, дрожа как в ознобе, прижалась к нему всем телом. – Ты ненормальный… но я тебя люблю… больше всего на свете.

– Да… да… я ненормальный псих, маньяк, полудурок, черт в табакерке… зато весь твой… только твой… – счастливо улыбаясь, пообещал он и понес ее к лестнице, ведущей в служебные помещения театра.

Глава 8. Святая ложь

После бурного примирения и взаимных признаний, Мария не стала сопротивляться и позволила Павлу сделать все по-своему, как он хотел и считал нужным, кроме одного: полдороги до гримерки все-таки прошла сама.

Ангелы были на их стороне -ни на лестнице, ни в коридорах они никого не встретили, и хотя репетиция в зале шла полным ходом, Войновский никого не отправил на поиски сбежавшего Иуды.

Видно, решил, что тому полезнее в одиночестве подумать о своем поведении, и что муки реального раскаяния помогут быть точнее во время исполнения роли…

– Заходи! – Павел пропустил Марию в гримерку и первым делом надежно запер дверь.

Пока она с жадным любопытством и немного тревожно осматривалась на его территории – точно кошка, занесенная в новый дом – он быстро скинул с дивана все, что там валялось, и подступил к ней сзади.

Обнял обеими руками, прижал к себе, стал горячо целовать шею, надолго задерживая губы у кромки волос и в уютной заушной ямке, волнующе пахнущей печёным яблоком…

– Паша!.. – она прижалась еще теснее, схватилась за бёдра любовника, застонала нетерпеливо, ощутив грудь в плену мужских ладоней.

Смиряя собственное нетерпение, он принялся ее раздевать.