Созвездие разбитых сердец

Я хочу тебя… люблю… – прерывисто дыша, она ритмично двигалась на нем и шептала еще что-то бессвязное, но Павел все понимал… понимал и поддерживал, приникая губами к восхитительной полной груди, целуя и страстно покусывая соски – что вызывало у Маши исступленные стоны удовольствия. Напрягая бедра, он сам подавался ей навстречу, проникал все глубже, сильнее, овладевая ею до конца, опьяненный влажными любовными запахами и тем, как звучала непритворная женская страсть.

Бедный диван, переживший на своем веку много всякого интересного, подпевал в такт своими пружинами, но держался молодцом, мягко прогибаясь под тяжестью двух сплетённых, слепленных воедино тел.

«Покуда темно-мы слиты в одно… и ты – не невеста, и я не жених…» – крутилась в возбужденном мозгу строчка из фришевского «Дона Жуана».

– Охххх… Маааашка… Машенька моя… Мааааашенька… дааа… – настал черед Павла выстанывать удовольствие, растворяясь в мощном его потоке, ныряя с головой в водоворот любви, внезапно захвативший обоих… Их дикая вакхическая пляска летела стрелой к яркому обоюдному финалу, Бердянский, откинувшись назад, потянул Марию на себя, прижимаясь грудью и животом, поймал губами губы, выпивая горячий мёд дыхания, и хрипло, гортанно простонал:

– Машка… Я уже близко… совсем…

– Аааааахх, Паша, Пашаааа, Пашенькааа!.

– Охххх… дааа… да…. да!!! – слыша и чувствуя, что любовник вот-вот кончит, Машка даже не подумала приподняться, а он покрепче стиснул ее пониже спины и не стал выходить, несмотря на слабый комариный писк рассудка о том, что они оба кое о чем позабыли… и, кончая, щедро добавил свое семя к ее сокам.

– Ты потрясаааающая, Машка… люблю тебя… люблю, моя сладкая… моя девочка… – признавался страстно, а сердце в груди так и бухало, в одном ритме с ее сердцем…

Вот только взгляд снова затуманился, и в горле встал удушливый ком, так, что он хватал воздух ртом, лишь бы не умереть вот прямо сейчас, от переполняющего, совершенного счастья… счастья вновь ощутить себя живым и….

Мария приникла к нему всем телом, обняла за шею, и стала покрывать поцелуями лицо, собирать губами бисеринки пота, шепча:

– Паша, Пашка, любимый мой, любимый, любимый… – она забыла о прошлом, ей было все равно, что будет потом – сейчас она была счастлива, и хотела лишь одного: чтобы Павел разделил с нею это счастье.