Волк на холме

 – шепнула Малена вроде бы укоризненным тоном, но в глазах ее блеснули такие искорки, что и полный дурак понял бы – она совсем не сердится. – Больше уважения.

Ему бы следовало потупиться, пробормотать какие-то извинения, он же вместо этого сказал:

– Пойдемте, синьора Магдалена. Мне еще мотор прогревать.

Едва они оказались на лестничной площадке, Малена остановила Луку:

– Постой… Я хочу тебе кое-что сказать.

Он послушно остановился и промолвил с усмешкой:

– Ну что? Уволите меня прямо сейчас или дадите хоть денек отработать?

– Что?.

. Нет… Я не собираюсь тебя увольнять! – она сжала его запястья и слегка встряхнула. – Да и как я могу уволить «друга Бруно»? Я хочу сказать тебе спасибо…

– За что, синьора Магдалена? – он прекрасно понял, за что, но ему вдруг очень захотелось услышать это от нее самой.

– Я знаю ее пять лет. Она кошмар моей жизни. И… ты на моей памяти первый, кто заставил ее растеряться. Правда, боюсь, она тебе это припомнит, и очень скоро.

– Ничего, я не из пугливых.

****

Малена назвала ему адрес виллы, куда нужно было ехать прямо сейчас: виа Аппиа Антика, 25. Расстояние ерундовое, но при езде через центр Рима вечно приходится закладывать крюки при объезде пешеходных зон и терять время на светофорах.

Обычно это раздражало Принца – он любил скорость – но сейчас радовался каждой задержке, потому что женщина, сидевшая за спиной, не хотела на виллу. Она предпочла бы вообще к ней не приближаться на километр, и Лука чувствовал ее настроение.

Малена не давала указаний, не просила ехать помедленнее, но руки, лежавшие у него на поясе, сжимались все крепче, а он притормаживал и притормаживал… По камням старой дороги «Ямаха» тащилась как черепаха, благо, все остальные водители двигались столь же неспешно. (6)

Наконец, Принц не выдержал и решил прояснить ситуацию. Он съехал на обочину, остановил мотоцикл и обернулся к своей пассажирке:

– Что-нибудь не так? Слишком быстро, или слишком медленно… или я вообще не туда рулю? Ты скажи словами, я мысли читать не умею!

– Нет… все так… – вместо того, чтобы рассердиться на его самоуправство, Малена покраснела и отвела взгляд.

 – Ты замечательно водишь, мне даже на поворотах не страшно. Просто я не люблю дом моих свёкров… никогда не любила, а после смерти Лизы… моей дочки… терпеть не могу. И дорогу эту с покойниками не выношу, цепенею каждый раз, когда приходится по ней ехать. (7)

Он понимающе кивнул и не рискнул больше ни о чем спрашивать.