Сыщик и канарейка

Потом решила пройтись по магазинам, тем более что Сара живет в начале Биржевой улицы…

– Простите, – перебил ее Эйзенхарт, – в каком часу это было?

– Около трех.

– Не могли бы вы перейти в своем рассказе к, скажем, часам шести?

Леди Гринберг задумалась.

– Право, не знаю, где я была. Когда гуляешь, не слишком следишь за временем. Помню, что была на Биржевой, но где именно… Подождите!

Она надорвала упаковку на одном из свертков.

– Как раз в среду я зашла в книжную лавку Хубера. Нескольких книг из моего списка там не было, пришлось оформлять заказ.

Сегодня я их получила. На квитанции должно быть прописано время. – Леди Гринберг передала чек Эйзенхарту и, словно защищаясь, добавила: – Не смотрите на меня так, детектив. Жанр женской литературы может считаться сомнительным, но без него у нас вовсе не было бы прозы. Если бы не первые романы сестер…

– Четверть седьмого, – прочел Эйзенхарт и перевел разговор с литературы на более важную тему. – Куда вы отправились после этого?

– К мистеру Кинну на Охотничьей улице.

Хотела заказать у него новый парфюм, и мы разговорились. Вспомнили о времени, только когда зазвонили часы на ратуше.

– То есть без пяти восемь.

Эйзенхарт сделал пару пометок в блокноте и спросил:

– Что было потом, леди Гринберг?

– Зовите меня Эвелин, прошу вас. Что было потом, вам вряд ли будет интересно. Я отправилась домой и по дороге ничего не видела.

– И все же расскажите.

Леди Гринберг пожала плечами.

– Я села на трамвай. Четвертый маршрут идет как раз от перекрестка Охотничьей и Башенного переулка до Каменного моста. Оттуда прошла пешком до дома. Было около девяти вечера. Есть я не хотела, поэтому поднялась к себе в комнату и сразу легла спать.

– После этого вы не выходили из дома?

– В среду? Нет.

– Кто-нибудь может подтвердить ваш рассказ?

Она нахмурилась.

– Мистер Кинн помнит мой визит, я уверена. Моя горничная может сказать вам точно, когда я легла в постель, но вряд ли вы примете ее показания.

Вы меня в чем-то подозреваете, детектив?

– Больше никого, кто может сказать, что вы не выходили ночью из дома?

– Я не замужем, детектив. Неудивительно, что я имею обыкновение спать в одиночестве, – с кривой улыбкой парировала она. – А теперь ответьте на мой вопрос. В чем дело?

Эйзенхарт не стал ходить кругами, щадя ее чувства:

– Барон Фрейбург умер.

Я ожидал от леди Гринберг иной реакции.