Право крови

Высокопоставленного служителя Собора Света он увидел немедля и сразу же сообразил, что перед ним не просто какой-то жрец из соседнего городка. То был сам мастер-инквизитор, одна из самых высокопоставленных особ во всей секте. Что еще хуже, этого властного типа сопровождали около полудюжины мрачного вида охранников… а еще здорово приунывшие Серентия и Ахилий.

Жрец подошел к нему и, задрав нос, чрезмерно громко провозгласил:

– Ульдиссиан, сын Диомеда! Знай: я – брат Микелий, волею величайшего, сияющего златом Пророка, мастер-инквизитор окрестных земель! Прибыл я с тем, чтобы установить глубину твоей вины и рассудить, что потребно для очищения души твоей от греха! А также, – после недолгой паузы добавил он, – для очищения от греха души того нечестивца, что осквернил могилу нашего посланника!

Ульдиссиан побледнел.

Прежде чем он успел раскрыть рот да хоть что-нибудь возразить, мастер-инквизитор повернулся к старосте, удрученный вид коего тоже пришелся Ульдиссиану вовсе не по душе.

– С твоего позволения, мастер Дорий, для допроса его мы воспользуемся твоим жилищем. Естественно, прошу извинения за доставленные неудобства! Сколь ни претят Собору подобные разбирательства, порой без них, сам понимаешь, не обойтись.

– Но я ведь писал и в Кеджан, прокуратору, – отвечал Дорий в надежде вновь взять положение в свои руки. – Вестей от него не получено, но он наверняка пришлет сюда лиц, наделенных надлежащей властью, чтобы…

Однако брат Микелий, не дослушав его, покачал головой.

– Волею Пророка, благословенно будь его имя, я сам наделен властью, достаточной для данного случая! Прокуратор же поверит моему слову безоговорочно…

«И, судя по тону этого мастера-инквизитора, – подумалось Ульдиссиану, – Дорию с остальными тоже придется безоговорочно поверить его слову, понравится им оно или нет».

При этой мысли крестьянин поморщился. Исходя из того, как брат Микелий вел разбирательство до сих пор, Ульдиссиану вряд ли будет позволено сказать хоть что-нибудь в свою защиту… если только он не надумает признать за собою вину.

– Вдобавок, дело касается и Церкви Трех, – добавил Дорий. – Поскольку один из их служителей также пал жертвой…

– Собор здесь, Церковь же – нет. Если Церковь Трех не спешит призывать к ответу убийцу ее собственного чада, сие упущение – на ее совести.

Обескураженный, староста умолк.