Право крови

В ожидании жуткой боли Мендельн зажмурился, что было сил…

* * *

Все это было случайностью. Случайностью, и не более. Простым совпадением.

Однако глядя вдаль, в сторону Серама, Ульдиссиан чувствовал назойливые сомнения, гложущие его изнутри. Вновь вспомнилось, как жутко выглядела щиколотка Лилии… и как, спустя не больше минуты, от кровоподтека не осталось даже следа. А устрашающая гроза, разразившаяся над деревней, едва брат Микелий принялся его обвинять? А велики ли были шансы на то, что молния поразит его со столь безупречной точностью?

«Совпадение! – в который раз сказал себе Ульдиссиан.

И все-таки до конца в это не верил даже он сам.

Не в силах решить, что предпринять дальше, крестьянин стоял и стоял на месте. Но вдруг перед его мысленным взором нежданно-негаданно возникло лицо – лицо, знакомое не хуже собственного.

Мендельн… Лицу брата сопутствовала страшная тревога, предчувствие скорой неминуемой беды.

С невнятным возгласом Ульдиссиан ринулся назад, к деревне.

– Ульдиссиан! – окликнула его Лилия. – Что с тобой?

– Брат! Мендельн! – только и смог сказать он.

Неодолимое стремление добраться до Серама, пока с Мендельном не случилось чего-то ужасного, овладело им целиком. Откуда ему известно, что брат в беде, Ульдиссиан не задумывался. Твердо он знал лишь одно: Мендельна нужно выручать, даже если из-за этого его снова схватят.

И тут перед ним, откуда ни возьмись, возникли двое бегущих навстречу.

– Ульдиссиан! – выпалила дочь торговца. – Хвала высшим силам, ты цел!

Лучник тоже о чем-то заговорил, но Ульдиссиан, несмотря на то, что видеть их был рад, не замедлил бега. Он чувствовал: время на исходе. Без извинений растолкав обоих, крестьянин помчался дальше. Казалось, лихорадочно бьющееся сердце в груди криком кричит: «Поскорей! Поспеши!»

Вот впереди показалась околица Серама.

Однако из-за домов донесся резкий, хлесткий щелчок, и от этого звука сердце Ульдиссиана пронзила жгучая боль.

Скрипнув зубами, тяжко дыша на бегу, сын Диомеда рванулся в Серам.

Открывшееся его глазам зрелище исполнило душу гнева пополам с ненавистью. На лицах односельчан, согнанных в стадо, как скот, отражался страх и смятение. Вокруг, направив на них оружие, с мрачными минами стояли охранники инквизитора.