Лжепророк

Владыки Преисподней о нем уже знали, однако демонов сдерживал не только Инарий, но и дракон, а вот если в схватку ввяжутся ангелы…

– Ратма, у меня к тебе разговор, – сказал Траг’Ул в темноту.

Под мириадами движущихся звезд вмиг появился некто, закутанный в плащ.

– Я здесь.

– Нужно готовиться к немыслимому.

– Вот как? Я в том пока не уверен.

Нечасто, нечасто дракону за всю его долгую жизнь случалось оказаться захваченным врасплох…

– И отчего же?

Плащ Ратмы затрепетал вокруг его ног, словно являя собою продолжение мыслей Древнего.

– Если на Небесах прознали о Санктуарии, то почему не нахлынули туда всем скопом? Мешкать им, на мой взгляд, резона нет.

– Присматриваются к Инарию и Преисподней, оценивают расстановку сил.

– Разумно… однако не забывай об охотнике, об Ахилии. Он, как тебе известно, пытался покончить с Ульдиссианом.

– Тем более вероятно, что он во власти твоего отца, а потому оптимизм твой мне непонятен.

Звезды прянули в стороны и вновь образовали созвездие, напоминавшее длинное тело змееподобного существа из древних легенд.

– Отец здесь ни при чем. Теперь я знаю это наверняка. Знаю, где он и чем занят. И точно могу сказать: это не он.

– Тогда мы с тобой возвращаемся к тому, что о Санктуарии известно и Небесам.

Ратма приподнял брови.

– Или лишь одному из их августейших владык.

– Лишь одному?

Звезды вновь перестроились. Траг’Ул ненадолго умолк, взвешивая услышанное.

– Лишь одному? – повторил он. – Но кто из них явится сюда втайне вместо того, чтоб немедля сообщить об измене Инария Ангирскому Совету? Среди них таких не найти.

– И все же один такой есть. Тот, кто был для отца ближе всех, точно родная кровь, хотя крови ни в ком из них нет ни капли. Да, Траг, я вполне могу считать его дядюшкой: в понимании ангелов, они с Инарием братья.

– Быть не может… Тираэль?

Оба утихли, словно бы ожидая, что ангел откликнется на зов, появится перед ними воочию. Когда же Ратма, наконец, нарушил молчание, голос его зазвучал едва слышно – по крайней мере, для человеческого уха.

– Да, Тираэль. По-моему, Ангел Справедливости явился сюда в одиночку, дабы единолично решить судьбу преступного брата… а заодно и всего Санктуария.

* * *

Ульдиссиан очнулся. По крайней мере, описать происшедшую с ним перемену лучше он не смог. На самом же деле он пребывал где-то на полпути между ясностью разума и бесчувствием. Туман в голове обескураживал, не позволял сосредоточиться.