Лжепророк

Вблизи Ульдиссиан сумел разглядеть в нем кое-что новое – пару весьма необычных ссадин, а может, ожогов, у левого уха, темных, с виду казавшихся совсем свежими.

– Мефисто мне улыбается, – пророкотал слуга, подняв взгляд на пленника.

Сделавшаяся куда более гладкой, речь его тоже совсем не вязалась с крохотной головой – приметой скудости ума.

Очевидно, невдалеке раздался какой-то шум, которого Ульдиссиан не услышал: Терул, сделав паузу, бросил взгляд вбок. Удостоверившись, что ничего дурного шум не предвещает, великан вновь повернулся к Ульдиссиану.

Казалось, глаза его смотрят в самую душу пленника, и тут сын Диомеда окончательно убедился: этот Терул далеко не так прост, как полагает маг, Зорун Цин…

И, может статься, куда опаснее для Диомедова сына, чем сам чародей.

– Да, даже это тело, при всей его звериной мощи, выгорит слишком быстро, – посетовал Терул. – Я думал, оно продержится намного дольше, но, вероятно, тут как-то сказывается недоразвитый мозг. Любопытно было бы вникнуть в вопрос сей поглубже… но, разумеется, после.

О чем идет речь, Ульдиссиан знать не знал, однако такой поворот разговора ему ничуть не понравился. Попробовал он сосредоточиться на собственных силах, но символы на полу дурманили голову, не позволяя прибегнуть к дару. Чары врага оставляли ему лишь возможность слышать стоявшего перед ним, и не более.

– Бедный Дуррам, – продолжал Терул. – Он прослужил мне куда больше, чем я смел надеяться, однако я понимал: с какой быстротой сквозь джунгли ни мчись, догнать тебя не удастся.

Думал перехватить невдалеке от столицы – знал ведь, что Кеджан ты стороной не обойдешь, но в спешке только сжег тело жреца раньше времени.

Весьма и весьма рассудительный тон Терула внушал нешуточную тревогу – тем более, что лицо великана искажалось сильней и сильней. На миг в его искаженных чертах мелькнуло нечто знакомое… но под воздействием чар, затуманивших голову, проблески воспоминаний тут же угасли.

Должно быть, тревогу во взгляде Ульдиссиана великан уловил, но истолковал ее неверно.

– Неминуемого возвращения этого дурня не бойся. Грехов за ним вскроется куда больше, чем он думает… а все – благодаря самомнению, подхлестнутому мной, усилившим все его чары, – склонив голову набок, признался Терул. – И, дабы ты не подумал, будто я все это время только болтаю попусту, обрати внимание: начертанное у твоих ног мало-помалу меняется согласно моим намерениям.