Кровавое наследие

Галеона знала, что шлем – как, наверное, и все доспехи – содержит загадочную магическую силу, только вот она не могла ни распознать, ни контролировать ее.

А если бы получилось… этот любовник ей больше не понадобился бы. Жалко, конечно, чуток, но другие самцы всегда найдутся. Куда более покладистые.

Скрипучий, глубокий голос разорвал тишину – звучание его напоминало жужжание тысячи умирающих мух.

– Терпение – добродетель… этот-то знает! Сто двадцать три года на гнусной грани смертных в поисках Полководца! Так долго… и теперь все складывается…

Галеона метнула взгляд на тени, разыскивая среди них одну, особую.

Наконец она заметила ее в углу палатки – колыхающуюся, похожую на насекомое фигуру, видную только тому, кто потрудится вглядеться попристальнее.

– Тише! Кто-нибудь может услышать!

– Никто не услышит, если этот захочет, – проскрежетала в ответ тень. – Ты отлично знаешь это, человечек…

– Тогда приглуши свой голос хотя бы ради моего рассудка, Ксазакс.

Темнокожая чародейка смотрела на тень, но не приближалась к ней.

Даже по прошествии стольких лет она не до конца доверяла своему постоянному спутнику.

– Как нежны уши людские. – Фигура стала отчетливее, и теперь стало понятно, что напоминает она богомола. Разве что этот богомол был высотой футов семь, если не больше. – И как мягки и ущербны их тела…

– Кто бы говорил об ущербности.

Низкий, рокочущий звук заполонил шатер. Галеона одернула себя, вспомнив, как ее компаньон не любит, когда его перебивают.

Ксазакс заворочался, придвигаясь ближе.

– Расскажи этому о видении.

– Ты сам видел.

– Но этот еще услышит от тебя… Пожалуйста… не отказывай этому.

– Ладно.

Набрав в грудь побольше воздуха, она принялась подробно описывать человека и доспехи. Ксазакс, конечно, и сам все видел, но по каким-то своим причинам этот дурак вечно заставлял ее пересказывать видения. Галеона попыталась ускорить процесс, почти не касаясь человека и описывая сами латы и смутно прорисовывавшийся позади ландшафт.

Внезапно Ксазакс перебил ее:

– Этот знает, что доспехи настоящие! Этот знает, что они бродят по равнине смертных! Человек! Каков человек?

– Совершенно обыкновенный.

Нет в нем ничего особенного.

– Нет ничего обыкновенного! Описывай!

– Солдат. Лицо гладкое. Простой боец, наверняка сын фермера – по крайней мере, выглядит он так. Ничего выдающегося. Какой-то жалкий дурень, наткнувшийся на доспехи и, думается, абсолютно не представляющий, что это такое.

И снова рычание.