Кровавое наследие

Доспехи просто не отпускали своего нового носителя.

Разрозненные образы жуткого конца его товарищей вновь закружились в сознании Норрека, не давая сосредоточиться на чем-то конкретном. Солдат молился: умолял их покинуть его, но чувствовал, что страшные картины теперь будут сопровождать его вечно.

Ладно, пусть ему не избавиться от ночных кошмаров, но ведь, возможно, он еще способен что-то сделать с проклятой железной одежкой. Фаузтин был магом, пользующимся известной славой, но даже визджерей признавал, что есть множество профессионалов, куда более умелых и знающих, чем он.

Норреку надо всего лишь отыскать кого-нибудь из них.

Он посмотрел на восток, затем на запад. На востоке не ждало его ничего, кроме высоких зловещих гор, в то время как запад, казалось, давал немного больше простору. Конечно, Норрек понимал, что его предположения, возможно, и неверны, но он решил, что это лучшая из имеющихся возможностей и стоит направиться именно на запад.

От сырости и леденящего ветра он уже продрог до костей, так что предпочел поскорее начать свое путешествие.

Весьма вероятно, что он умрет от истощения, еще даже не добравшись до тор, но что-то внутри него говорило, что этого не случится. Доспехи Бартука завладели им не для того, чтобы вот так вот дать загнуться посреди этой глуши. Нет, у них на уме что-то другое, что-то, что со временем даст о себе знать.

Норрек не слишком ждал этого откровения.

* * *

Солнце скрылось за облаками, затянувшими все небо, и стало еще холоднее.

В воздухе висела влага. Тяжело дыша, Норрек упрямо толкал себя вперед. До сих пор ничто не указывало на то, что он движется в нужном направлении. Измотанный ветеран думал, что он наверняка шагает в прямо противоположную сторону от той, куда следовало бы идти. Ведь какое-нибудь горное королевство могло раскинуться за ближайшей грядой на востоке.

Однако эти мысли, пусть и невеселые, помогали Норреку не свихнуться окончательно. Каждый раз, когда он отвлекался, его сознание неизменно возвращалось к гробнице и тому ужасу, частью которого он был.

Лица Фаузтина и Сэдана преследовали его даже сейчас, в воображении Норрека они осуждающе смотрели на него из полумрака.

Но они мертвы, и, в отличие от Кровавого полководца, таковыми и останутся. Лишь чувство вины Норрека продолжало терзать его.

Около полудня он начал спотыкаться. До солдата, наконец, дошло, что с тех пор, как он пришел в себя, во рту не было ни крошки, да и накануне ужинали они рано.