Кровавое наследие

– В порту стоять другие корабли! – буркнул капитан с сильным акцентом. Его белые как древняя кость волосы под широкополой шляпой сходились в косицу. Выгоревший зеленый мундир, китель морского офицера одного из Западных Королевств, вероятно, сменил нескольких владельцев, прежде чем достаться нынешнему. – Нет время на пассажир!

Стараясь не обращать внимания на зловонное дыхание грубияна, Норрек придвинулся ближе:

– Я хорошо заплачу.

Поведение капитана мгновенно изменилось.

– Ну?

Доверившись латам – не подвели же они его (хотя как сказать…) на постоялом дворе, солдат продолжил:

– Все, что мне нужно, – это каюта и еда.

Если во время путешествия меня никто не потревожит – тем лучше. Просто доставьте меня в Лут Голейн.

Смертельно-бледная фигура изучала его.

– Латы? – Капитан потер подбородок. – Офицер?

– Да.

Пусть думает, что Норрек дезертир в бегах. Наверное, это повысит цену, зато капитан будет больше доверять ему. Ясно, что Норреку необходимо убраться отсюда.

Старик почесал заостренный подбородок. Норрек заметил татуировку на худом запястье, прячущуюся в широком рукаве кителя. Уверенность в том, что корабль флибустьерский, упрочилась.

– Двенадцать драхлин! Спать один; есть один, говорить с экипажем мало! Покинуть корабль по прибытии!

Норрек был согласен со всем, кроме цены. Как соотносятся драхлины с деньгами его земли?

Впрочем, тревожиться не о чем. Левая рука разжалась, обнаружив на ладони в перчатке несколько монет. Капитан жадно зыркнул на них и сгреб все разом.

Прикусив одну и удостоверившись в подлинности, он ссыпал деньги в потрепанный мешочек на своем поясе.

– Идем!

Он проковылял мимо Норрека, только что обнаружившего, что левая нога капитана закреплена в лубке – двух дощечках, тянущихся от бедра до самого сапога. Судя по перевязке и собственному опыту полевой хирургии, ветеран подозревал, что его «гостеприимный» хозяин без этой шины даже стоять бы не смог. Капитану надо бы получше следить за ногой (да и не только), но бинты и лубок выглядели так, словно их когда-то давно наложили, а потом просто забыли.

Сколько бы ни составляла сумма в двенадцать драхлин на земле Норрека, первый же взгляд на каюту дал ему понять, что с него содрали втридорога. Даже комната в трактире выглядела намного уютнее этой каморки. Размерами она едва ли превосходила чулан, а единственным удобством была лишь шаткая койка, одним краем прибитая к дальней переборке.