Одной дождливой ночью

И, если уж она не набросила куртку и не стала заправлять полы – кому вообще придет в голову заправить замшевую рубашку, – стоило хотя бы поддеть под нее футболку. Поздно спохватываешься, – подумала она.

Потоптавшись на крыльце, она позвонила в дверь и стала ждать, прижав руки к животу и стараясь спасти хоть какую-то часть тепла.

И чего они там возятся? Вроде же торопились.

Сжав ноги вместе, Дениз потерла их друг о дружку. Ее вельветовые брюки мягко зашуршали.

Наконец Лин открыла дверь.

– О, входи, входи! Как же ты меня выручила! Слов нет.

Дениз вошла в фойе, умудрившись не выдать вздох облегчения, когда воздух внутри окутал ее своим теплом.

– Мы уже почти готовы выходить, – сказала Лин. – Давай только скоренько пробежимся по главному. Эй, Кара! – позвала она. – Смотри, кто пришел!

Девятилетняя девчушка, сидевшая на полу в позе лотоса и увлеченно щелкающая кнопками джойстика, оглянулась и беззвучно произнесла:

– Привет!

Ее задорная ухмылка будто говорила: не стоит мешать маминому веселью.

– Мы будем в «Эджвуде», я тебе говорила? – продолжила Лин, таща Дениз на кухню. – Вернемся не слишком поздно, можешь разрешить Каре посидеть подольше… или не разрешай… в общем, все равно. Можешь приглашать друзей – холодильник полон, буфет – тоже, Кара тебе все покажет, – остановившись в дверном проеме кухни, Лин обернулась и ткнула пальцем в стенку. – Вон там – телефон! Понадобимся – звони в ресторан, не стесняйся.

Вот тут вот – номер, – она постучала длинным ухоженным ногтем по блокноту возле телефона. – Ну, и все остальные тоже там… полиция, пожарные… думаю, они тебе не понадобятся, – она повернулась к Дениз с улыбкой. – Слушай, я ничего не забыла? У меня такое чувство… будто все время что-то упускаю из виду.

Вы успокаиваться забываете, миссис Фоксворт, – подумала Дениз, а вслух сказала:

– Что-то мне тоже ничего в голову не идет. По-моему, всё.

– Вот и славно! Вот и славно.

Как же я рада, что ты здесь. Сегодня все довольно серьезно, и… как думаешь, я выгляжу нормально?

– Потрясно, – заверила ее Дениз.

Понизив голос, Лин сказала:

– Между нами, девочками, Джон думает, что это платье… – она скорчила гримаску и подняла глаза к потолку: – Слишком вызывающее, вот.

Она покружилась на месте.

Верх глянцево-синего, поистине королевского платья был срезан под большим углом, оставляя только одно плечо и один рукав.