Одной дождливой ночью

– И, если кто-то собирается купить мою картину, было бы здорово, если бы он делал это потому, что она ему понравилась. Тронула. А не потому, что ее нарисовал, ну, знаешь, тот самый парень, который спас Велму от какого-то придурка с пистолетом…

– Веронику.

– Да не важно. Знай я, что все обернется именно так – не стал бы ее спасать.

– Не вздумай так говорить даже в шутку, Джон. Ты совершил прекрасный, геройский поступок, и за это заслуживаешь известность. Боже, у этой женщины платиновые диски, она – легенда, и ты спас ее жизнь, – Лин помолчала немного.

 – До сих пор поверить не могу, что ты не рассказал мне сразу!

– Да ты бы столько шуму подняла!

– Ты проводишь один-единственный день в Сан-Франциско без меня – и спасаешь жизнь звезды. И потом – даже не рассказываешь об этом собственной жене! До меня, в итоге, это доносит кто-то посторонний!

– Я не думал, что кто-то еще узнает.

Больше недели по возвращении домой Джон думал, что вышел сухим из воды. Потом – какой-то чертов папарацци преследовал его до самой машины.

И не отставал ведь, зараза чокнутая, пока Джон не вывихнул ему руку и не убежал в толпу. Фото лица Джона гаду не досталось, но на снимке машины прекрасно получились номера, и либо этот самый фотограф, либо какой-то случайный доброхот, либо кто-то из сотрудников журнала вычислил его через департамент автотранспорта.

Потом – тот звонок. От редактора журнала, выславшего к нему журналиста и фотографа – для встречи и подготовки статьи.

Эксклюзивной статьи. Случайный прохожий вступает в схватку с вооруженным преступником и спасает жизнь суперзвезды! А когда Джон ответил: «Спасибо, конечно, но – не стоит», настойчивость этой братии лишь возросла. Но он-то стоял на своем – и не отступал ни на шаг.

Но однажды звонок редактора пришелся на то время, когда он заперся на полчаса в душе. Подняла трубку Лин.

И вот он едет на ужин в «Эджвуд», и там его ждут журналист и фотограф. Ребята, проделавшие долгий путь в пустоту.

– …И я просто поверить не могу, что ты отказал им после первого предложения, – продолжала Лин. Вздохнула. – Хотя, конечно же, я верю. Слава богу, он перезвонил и попал на меня.

– Как думаешь, почему, тот сумасброд пытался застрелить Веронику? – спросил мягко Джон, зная, что Лин замкнется в себе, если он повысит на нее голос. – Думаешь, он стал бы в нее целиться, если бы она была никем и ничем? Вот тебе вся прелесть анонимности.