Одной дождливой ночью

Вопрос, впрочем, был чистой формальностью. Треву и так было видно, что они не пострадали. – Стойте здесь, – бросил он им.

Пошатываясь и подергиваясь, он зашагал через проем к собственному столу. Оказалось – хотя, скорее, показалось, – расстояние до него было солидное. Трев осторожно заглянул в проем между столами – сомневаясь, впрочем, что Паттерсон смог бы подняться и открыть огонь еще раз. Две пули в грудь и одна под кадык – не шуточки.

Под ногами бряцали стреляные гильзы.

Из верхнего ящика своего стола Трев достал коробку патронов.

Попытался трясущимися пальцами перезарядить револьвер. Два патрона таки выронил – но все же ему удалось забить полную обойму и защелкнуть ее на боек.

Оглянувшись, он увидел Франсину в комнате допросов. Она обвила руку вокруг плеч дочери. Обе были ошеломленными. На грани обморока.

Подошел к Люси. Она растянулась на полу в растекающейся луже крови.

Коммутатор на диспетчерском посту равнодушно мигал огнями. На каждой линии висело как минимум по одному вызову.

Что ж это такое творится?

Трев выглянул за край стола. Паттерсон лежал на спине, револьвер покоился на полу у его правой руки. На лице белели одни только глаза да зубы. На горле – красная полоса, в груди – две багровые дырки. Серебром поблескивал полицейский значок. Синими остались форменные брюки – но только ниже колен.

Все остальное было черным.

Влажным и черным. Будто, выйдя на улицу, Паттерсон попал под струю нефти из невесть каким образом открывшейся скважины.

– Все в порядке? – дрожащим голосом позвала его Франсина.

 – Он… он больше не будет стрелять?

– Не будет, – отстраненно покачал головой Трев.

– Кто… кто это был? Почему он застрелил ту женщину? Почему…

– Это был сержант на дежурстве, – сказал Трев. – Почему? Спросите что полегче…

– Подождите… так это тот… это мужчина, с которым мы говорили?..

– Да, – сказал Трев, перелезая через стол. Опустившись на пол у ног Паттерсона, он произнес: – Оставайтесь на месте. Я скоро вернусь.

Поначалу он решил подобрать пистолет Паттерсона.

Или хотя бы отпасовать его ногой подальше от тела. Но потом он решил не нарушать картину происшествия. Лучше все оставить как есть, чтобы не возникло потом лишних вопросов. Потому Трев, миновав тело, поспешил за поднимающуюся перегородку к дверям.

– Не выходите туда! – крикнула Лиза.

А Паттерсон вышел, – пронеслась в голове Трева мысль. – Паттерсон вышел – и вымок в какой-то черной дряни. Черт возьми, что за бессмыслица.