Город теней

Она покопалась в сумке и нашла карту, но, кажется, не смогла прочитать. Тоби взял её и вгляделся:

– Окей, нам сюда.

Рядом кто-то истошно сигналил. Мама смотрела в никуда.

– Мама!

Её подбородок задрожал, и Тоби понял, что мама вот-вот заплачет.

– Всё в порядке, мам, – сказал он тихо. – Мы почти приехали. Ты нас довезла.

Мама, казалось, не сразу поняла смысл слов Тоби. Она всхлипнула. Тоби взял её за руку. Под мамиными глазами он заметил зеленовато-синие круги.

– Ты нас довезла, – мягко повторил Тоби.

Она точно была готова заплакать.

– Мам, не плачь! Не сейчас! Мы почти приехали.

Мама улыбнулась, достала из сумки промокшие салфетки и высморкалась. Когда они проезжали Энджел-лейн, Тоби смотрел туда и думал, что либо для дорожных работ нанимают старых седых курильщиков, либо творится что-то странное.

* * *

Пока Тоби и мама вдвоём затаскивали большой ящик по лестнице в свою новую квартиру, тень выскользнула из багажника. Вскоре Альфред тоже выпрыгнул и отправился за тенью, которая скрылась за мусорными контейнерами.

В новой квартире стояла полутьма. Свет в коридоре не работал, у ламп не было абажуров, и светили они тускло. Даже безжалостно палящее солнце не могло развеять этот сумрак. Мебель горчичного цвета и коричневые ковры только добавляли мрачности. Воздух здесь был затхлым, а на кухне стоял тяжёлый дух плесени.

Комната Тоби оказалась в дальнем конце квартиры. На полу лежал жёсткий зелёный ковёр, на подоконнике валялась дохлая муха, на окне висели кофейного цвета занавески.

Всё выглядело совершенно безрадостно. Тоби взял с собой только часть вещей, потому что знал, что ещё вернётся в старый дом до того, как его продадут (ему по-прежнему казалось, что продажа дома – просто нелепая выдумка). Пока что с ним было только самое необходимое. Но теперь, оказавшись в пустой комнате с коричневыми занавесками и зелёным ковром, он жалел, что не взял с собой всё. Особенно Альфреда. В конце концов, кот проводил с Тоби не меньше времени, чем с миссис Пападопулос.

Тоби осмотрел сад, полный сухой травы и засохших кустов. Его окружали одинаковые здания, различавшиеся только оранжереями, от которых отражался слепящий солнечный свет. С соседской крыши взмыла стая чаек. Они пронзительно вопили. И в этом вопле было что-то настолько тоскливое, что Тоби захотелось позвонить папе и сказать, что он не может здесь жить.

Чайки не унимались. Напротив, теперь они начали нырять вниз и взмывать обратно, громко хлопая крыльями.