Заговор Феникса

Когда это не сработало, он нашел киоск и посмотрел карту станции, запомнив путь к Мист-36.

Длинная очередь людей ждала снаружи под светящимся голубым знаком. Он занял свое место и бездумно перетасовался вперед, сумев заглянуть внутрь клуба через широкое окно вдоль стены. Он постучал костяшками и удивился, увидев, что она сделана из старинного стекла. Он был рад, что звездолеты не использовали такой хрупкий материал для своих окон.

С руками в карманах пиджака, он позволил своему разуму ускользнуть от скуки ожидания.

Он задумался, и, не успев оглянуться, настал его черед.

С ним заговорил один из двух вышибал в черных костюмах.

– Да, ты выглядишь подходяще. Здесь большой палец к пластине. Такова политика.

Кельвин боролся, чтобы сдержать свою улыбку. Быть осужденным парой мясников, чтобы посмотреть, достаточно ли он «симпатичен», чтобы попасть внутрь, выглядело абсурдно. Платящий покупатель с глубокими карманами, действительно ли его отвергли бы? Очевидно, так как около половины людей были отвергнуты.

– Эй, ты слушаешь, чувак?

– Да, извини, что? – он улыбнулся, стараясь не выглядеть грубо, несмотря на то, что пропустил то, что они сказали.

– Ты должен приложить палец к пластине. Такова политика. Никаких инопланетян, никаких преступников и никаких неграждан.

Кельвин прижал большой палец к пластине перед тем, как пройти последний квалификационный отбор. Он не был негражданином, но был полугражданином. Очевидно, этого было достаточно, чтобы засвидетельствовать его.

– Ты лишь полугражданин?

– Да, – сказал Кельвин.

Полное гражданство было трудно получить, настолько, что даже полугражданство часто считалось привилегированным.

– Прости, приятель. Только полноправные граждане. Не расстраивайся. Мы отвергаем сотни в день»

– Ну ладно, неважно.

Кельвин ушел. Будучи таким же устоявшимся, как и в армии, он забыл, как тяжело жить в Империи, не будучи полным гражданином. Даже в армии он знал, что его статус удерживает его на уровне лейтенанта-командующего.

Звание, которое было еще довольно уважаемым для двадцати пяти лет, но как насчет того, когда ему исполнилось тридцать пять? Будет ли он все еще лейтенант-командиром? Намерены ли они удержать его навсегда? Его послужной список требовал лучшего, но он старался не думать о таких вещах. Когда-нибудь он станет полноправным гражданином, когда унаследует гражданство своей матери на момент ее смерти. Но, как и любой хороший сын, он надеялся, что этот день никогда не наступит.