Заговор Феникса

Зайдя в кабинет, он схватил бутылку с водой, а потом упал в кресло и взял кучу распечаток. «С чего начать?» – вопрос, который он ненавидел больше всего. Что он выберет в первую очередь из горы скучных материалов, которые ему придется прочесть?

Он решил еще раз просмотреть манифест экипажа, начиная со старших сотрудников. Но на этот раз он собирался тщательно изучить историю каждого офицера в мельчайших деталях. Все, начиная с их экономического происхождения, условий взросления, семейных ситуаций, прошлых работодателей, различных резиденций, вплоть до их любимых конфет в детстве.

Для этого он должен был встать еще раз, ненадолго, чтобы взять свой портативный компьютер. И так началась очень утомительная задача построения психологических профилей каждого, кто скорее всего будет симпатизировать Рейдену.

«Хорошо, лейтенант Гейтс, давайте посмотрим на вас».

Поскольку Харбингер был кораблем альфа-класса, в нем был специальный офицер связи. Кельвин считал, что это лучшая отправная точка, так как это работа этого человека – предупреждать Праксис о любой попытке мятежа.

Если бы Кельвин смог доказать, что офицер связи был как-то связан с Рейденом, то это многое бы объяснило, как произошел переворот на Харбингере, если бы на станции не было ни слова о мятеже, при условии, что мятеж был.

«Родившийся в Тета Поясе у родителей со средним достатком. Военный отец, безработная мать. Переезжал по внешним колониям в возрасте от шести до пятнадцати лет.

Посещал небольшие государственные школы, обычно не более года, в конце концов поступил в школу полетов и пилотирования Аркадиуо. Хотел летать на грузовых самолетах? Что случилось с этой мечтой?»

Он пролистал еще несколько страниц и провел дополнительный поиск на компьютере.

«Ух ты, вот это плохие оценки. Потом ты перевелся в военную академию с акцентом на катакосмическую инженерию и подпространственные системы. Я удивлен, что тебя приняли.

Хмм…»

Странно, что оценки Гейтса в средней школе были наивысшими. Не идеальными, но близкими. Огромная смена за очень короткое время. «Необычный, но неслыханный… у тебя был опыт, который заставил тебя повзрослеть? – Кельвин музицировал. – Сомневаюсь, что это было присоединение к братству». Он проверил, не был ли кто-нибудь еще в Харбингере членом этого братства. Некоторые были, но Кельвин не видел там никакой значимой связи.