Куда приводят мечты

Даже если они и ссорились, ссора никогда не восстанавливала их друг против друга. Она всегда кончалась объятиями, поцелуями и смехом. Венди, иногда они вели себя как дети. Порой я чувствовала себя их матерью.

Знаешь, что еще? Я никому об этом пока не говорила. Я знаю, что папа нас любил и мама нас любит. Но между ними всегда было это «нечто», эта особая связь, к которой мы не смели прикасаться. Нечто драгоценное. Нечто не выразимое словами.

Не то чтобы мы от этого страдали. Нас никогда не оставляли без внимания.

Мы не испытывали никаких лишений. Родители окружали нас любовью и поддерживали во всех наших начинаниях.

И все-таки в их отношениях было нечто особенное, заставлявшее их оставаться союзом двоих, в то время как наша семья была более обширным союзом людей, включавшим всех нас. Возможно, это не имеет смысла, но это правда. Не могу объяснить. Надеюсь только, что в моем замужестве будет то же самое. Как бы то ни было, надеюсь, в твоем браке это есть.

Подтверждением моих слов является то, что вначале я рассказывала в этом письме о папе, а под конец – о маме и папе.

Потому что не могу говорить о нем, не вспомнив также и ее. Они всегда вместе. В этом все дело. Просто не могу себе мысленно представить ее без него. Словно разделили на две части единое целое, и каждая половинка от этого потеряла. Будто…

Поняв кое-что, я вздрогнул.

На протяжении примерно четверти страницы письма я воспринимал ее слова прежде, чем она их записывала.

Внезапно меня осенило.

«Мэри, – подумал я.

 – Напиши то, что я тебе скажу. Запиши эти слова. „Энн, это Крис. Я все еще существую“».

Я направил на нее взгляд и стал повторять эти слова.

– Энн, это Крис. Я все еще существую.

Снова и снова направлял я эти слова в сознание Мэри, пока она писала.

– Запиши их, – говорил я ей. Я повторял слова, которые ей надо было записать. – Запиши их, – говорил я ей. – Запиши. – Снова повторял слова. – Пиши. – Повторял. Десять раз, еще и еще. – Запиши: «Энн, это Крис. Я все еще существую».

Я был настолько поглощен своим занятием, что подпрыгнул, когда Мэри судорожно вздохнула и отдернула руку от стола.

Она в молчаливом оцепенении смотрела на бумагу; я тоже посмотрел вниз.

Она написала на листе бумаги: «Эннэтокрис. Явсеещесуществую».

– Покажи это маме, – в волнении сказал я ей.

Я сконцентрировался на словах. «Покажи это маме, Мэри. Прямо сейчас». Я быстро повторил эти слова несколько раз.

Мэри встала и пошла в сторону коридора с бумагой в руке.