Я – легенда (сборник)

Третья пуля угодила ему прямо в грудь.

Невилл стоял и смотрел, вдыхая едкий пистолетный дым. Но все поле обзора загородила женщина, которая выступила вперед и начала срывать с себя платье.

Невилл попятился и захлопнул крошечный люк глазка. Он не мог позволить себе такое зрелище. В первую же секунду этого представления он вновь ощутил тот ужасный жар, гложущий его чресла, как жадный хищник.

Попозже он снова выглянул наружу и увидел, что Бен Кортман ходит взад-вперед, вызывая его на улицу.

Светила луна, и Невилл вдруг сообразил, кого ему напоминает Кортман.

При этой догадке его грудь заходила ходуном от сдавленного смеха, и Невилл отвернулся, когда затряслись и плечи.

Боже мой – ОЛИВЕР ХАРДИ! Звезда короткометражек, которые он крутил на своем домашнем проекторе. Кортман был почти точной копией комика-коротышки. Вот только Харди еще толще. Отросшие усы довершали сходство.

Оливер Харди, опрокинутый на спину неодолимой лавиной пуль. Оливер Харди, всегда возвращающийся, чтобы ему еще добавили, возвращающийся после чего угодно.

Искромсанный пулями, исколотый клинками, расплющенный колесами машин, раздавленный падающими трубами и лодками, утонувший в воде, спущенный в канализацию. И всегда возвращающийся, упертый, весь в синяках. Вот кто такой Бен Кортман – отвратительно злобный Оливер Харди, многострадальная боксерская груша для всех кулаков и пинков.

Господи, да над этим животики надорвешь!

Невилл никак не мог перестать смеяться, потому что это было больше чем смех – это было освобождение.

По его щекам текли слезы. Стакан в руке так дрожал, что Невилл весь облился виски и захохотал еще пуще. Тут стакан стукнулся о ковер – тело Роберта Невилла неудержимо корчилось от веселья, комната наполнилась задыхающимся, рвущим нервы хохотом.

Потом он заплакал.

Невилл вгонял их в живот, в плечи. В шею – одним ударом молотка. В ноги и в руки, и всегда результат был один и тот же: глянцево-блестящая поганая кровь, струями льющаяся по белой коже.

Он думал, что нашел разгадку.

Дело было в потере крови, которой они питались; в кровотечении.

Но тут он набрел на ту женщину в зелено-белом домике. Когда Невилл вогнал в нее кол, разложение началось так внезапно, что он отшатнулся, изрыгнул из себя свой завтрак. А когда пришел в себя и взглянул на нее снова, увидел на постели словно бы дорожку из смеси соли и перца, примерно той же длины, какого роста была женщина. Тело испарилось. Ничего подобного он никогда еще не видывал.