Поход изгоев

Сейчас, глядя на Мармбург, на последние лучи заходящего за рекой Джаал, и за развалинами старых замков солнца, Голт ощущал необъяснимый страх. Ему казалось, что чья-то рука коснулась его, чьи-то глаза смотрели в его душу. Он понял, чем было вызвано это ощущение. Оно было вызвано тем, что он был готов преступить закон Сигрита. На простолюдинов этот закон не распространялся, но Сигрит установил, что жены дворян неприкосновенны и Голт своим отуманенным алкоголем мозгом понимал, чего он так боится. Потому что Кирена была рядом с ним с самого момента их первой встречи два дня назад.

Конечно, не в прямом смысле слова, но, несомненно, она преследовала его, и Голт не был уверен, что он сможет долго сопротивляться этому настойчивому желанию. Сейчас он думал об этом, расхаживая взад и вперед по галереям и не торопясь возвращаться в зал. Он понимал, что слишком пьян и не может управлять собой.

Им правили сейчас не рассудок, а плотские желания. Быть рядом с леди Киреной в таком состоянии – это значит подвергнуть себя страшным мукам, а может…

И поэтому он ходил и жадными глотками впитывал свежий воздух, чистый и сладкий, как будто мир только что родился.

И не торопился возвращаться. Он должен отрезветь настолько, чтобы полностью взять контроль над собой. Как же хорошо Сигрит знает человеческую натуру! Ведь он настоял на том, чтобы барон пошел проветриться.

Завтра, размышлял Голт, он должен просить короля о помощи. Теперь он понимал, что должен иметь жену.

Женитьба погасит огонь в крови, безжалостно сжигающий его. А к тому же он теперь барон Железных Гор, должен позаботиться о наследнике. И он попросит короля подобрать ему подходящую жену, такую же одинокую, как и он сам. Голт редко имел возможность появляться при дворе и общаться с другими дворянами…

Тем временем, размышлял он, радуясь, как проясняется голова, тем временем, он постарается не поддаться искушению. Сегодня он уже выиграл поединок, и пусть совесть останется чиста.

Дойдя до конца галереи, Голт повернулся и остановился.

По галерее навстречу ему шла чья-то женская фигура в белом. В сумеречном свете она казалась привидением. Но затем он услышал свое имя.

– Милорд Голт?

Это был голос Кирены.

Голт глубоко вздохнул.

– Да, – сказал он.

– Я решила, что тебе хочется пить, и принесла вина.

Она пошла к нему медленно, покачивая бедрами, и держа в руках большой кубок с вином.

Голт стоял неподвижно.