Адский дом

Флоренс стояла в дальнем конце зала. Они поспешили к ней, и их шаги не в такт застучали по полу.

– Вы не должны были так поступать, мисс Таннер, – сказал Барретт. – Все встревожились из-за вас.

– Простите, – ответила Флоренс, но это было лишь формальное извинение. – Я услышала здесь чей-то голос.

Эдит вздрогнула.

Флоренс указала на испанский комод рядом с собой, в ореховое дерево был встроен граммофон. Нагнувшись к его диску, она сняла пластинку и показала им:

– Вот в чем дело.

– Но как он мог работать без электричества? – не поняла Эдит.

– Ты забыла: они пользовались заводными граммофонами.

Барретт поставил подсвечник на комод и взял у Флоренс пластинку.

– Самодельная, – сказал он.

– Беласко.

Барретт заинтригованно посмотрел на нее:

– Это был его голос?

Она кивнула, и он отвернулся, чтобы снова поставить пластинку. Флоренс посмотрела на Фишера, державшегося в нескольких ярдах поодаль, глядя на граммофон.

Барретт покрутил ручку, заводя пружину, тронул пальцем конец стальной иглы и поставил ее на край диска.

Из раструба послышался треск, а потом голос.

– Добро пожаловать в мой дом, – сказал Эмерик Беласко. – Я счастлив, что вы смогли прийти.

Эдит прижала к груди руки; ее сотрясала дрожь.

– Уверен, за время вашего пребывания здесь вы многое узнаете.

Голос Беласко был тихим и мягким и тем не менее внушал ужас – голос тщательно контролирующего себя сумасшедшего.

– Печально, что я не могу быть с вами, – продолжал он, – но мне пришлось уйти до вашего прихода.

«Ублюдок», – подумал Фишер.

– Однако не тревожьтесь о моем физическом отсутствии. Считайте меня невидимым хозяином и верьте, что в течение вашего пребывания здесь душой я буду с вами.

Эдит отбивала зубами дробь. Этот голос.

– Я обеспечил все, что вам понадобится, – продолжал голос Беласко. – И ничего не упустил. Ходите куда хотите, делайте что хотите – это основополагающий закон моего дома. Чувствуйте себя свободными в любых действиях. Здесь нет никакой ответственности, никаких правил.

Единственным правилом должно быть: «Каждый делает что хочет». И пусть каждый найдет ответ, которого ищет. Он здесь, уверяю вас. – Возникла пауза. – А теперь… auf Wiedersehen.

Игла на пластинке неприятно заскрипела. Барретт снял звукосниматель и выключил граммофон. В большом зале стало бесконечно тихо.

– Auf Wiedersehen, – повторила Флоренс. – До встречи.

– Лайонел…

– Запись не предназначалась для нас, – сказал он.