Адский дом

«Надеюсь, водогрей не сломался, как генератор», – подумала она и, нагнувшись, плеснула холодной водой себе в лицо.

«Мне следовало зайти в церковь, – промелькнуло в голове, – не надо было отступать перед первым же вызовом». Флоренс вздрогнула, вспомнив страшное головокружение, охватившее ее перед входом. Жуткое место. Но нужно было просто преодолеть себя и подойти, вот и все. Однако от такого усилия она могла упасть в обморок. «В ближайшее время войду», – пообещала себе Флоренс. Бог даст сил, когда придет время.

Его комната была меньше, чем у других. Здесь стояла лишь одна кровать с балдахином. Фишер сел на пол рядом и стал рассматривать затейливый узор на ковре. Он ощущал дом вокруг себя как некое огромное существо. «Дом знает, что я здесь, – подумал он, – и Беласко знает, все они знают, что я здесь. Я – единственный их промах». Они наблюдали за ним, ожидая, что он предпримет.

Но он не собирался раньше времени что-либо предпринимать, это точно. Он не собирался ничего делать, пока не прощупает как следует это место.

14 ч 21 мин

Фишер со своим фонариком вошел в большой зал. Он переоделся в черный свитер с высоким воротником, черные вельветовые брюки и поношенные белые кроссовки и неслышными шагами подошел к огромному круглому столу, где сидел Барретт, а рядом стояла Эдит. Они открывали деревянные ящики и выгружали оборудование. В камине горел огонь.

Эдит вздрогнула, когда Фишер возник из полумрака.

– Помочь? – спросил он.

– Нет, все в порядке, – с улыбкой ответил Барретт.

Фишер уселся на один из стульев. Его глаза не отрывались от высокого бородатого Барретта, пока тот вынимал из защитной стружки приборы, тщательно вытирал их тряпкой и выкладывал на стол. «Волнуется за свое оборудование», – подумал Фишер. Он достал из кармана пачку сигарет и закурил, глядя на прыгающую по стене тень Эдит, которая взяла другой ящик и подтащила к столу.

– По-прежнему преподаете физику? – поинтересовался Фишер.

– Насколько позволяет здоровье. – Барретт поколебался, но продолжил: – Когда мне было двенадцать, я перенес полиомиелит, и с тех пор у меня частично парализована нога.

Фишер молча смотрел на него. Барретт достал из ящика еще один прибор, вытер его и, положив на стол, взглянул на Фишера:

– Но это не повлияет на наш проект.

Тот кивнул.

– Вы назвали пруд Ублюдочной Топью, – сказал Барретт, возвращаясь к своей работе.