Адский дом

Колеблющееся пламя двух свечей и колышущиеся тени на стенах и потолке словно пульсировали у нее перед глазами. Она ненадолго закрыла их, а открыв, снова заметила, что начинает оценивать размеры нависшей над Лайонелом тени на потолке. Тень словно каким-то образом расширялась. Как это возможно? Воздух в помещении был недвижим, и свечи теперь горели ровно. На стенах и потолке виднелась лишь тень Барретта, возящегося с вентилем.

Эдит снова зажмурилась и покачала головой. Она могла поклясться, что края тени расползаются, как клякса.

Она подвинулась на скамье. В помещении было тихо, слышалось лишь дыхание Барретта. «Ладно», – подумала Эдит и попыталась сказать это громко, но что-то удержало ее.

Она всмотрелась в тень. Ведь раньше она не доходила до угла? Надо убираться отсюда. Может быть, ничего страшного, но лучше уйти.

Эдит ощутила, как цепенеет. Она увидела, точно увидела, как участок освещенной стены темнеет.

– Лайонел!

Ее возглас был еле слышен, горло словно ослабло.

Она с трудом глотнула.

– Лайонел!

Голос наконец прорвался, и Барретт, вздрогнув, резко обернулся:

– В чем дело?

Эдит захлопала глазами. Тень на потолке снова выглядела нормально.

– Эдит?

Она набрала в легкие воздуха:

– Пойдем отсюда!

– Нервы?

– Да, мне… видится что-то.

Она слабо улыбнулась. Ей не хотелось говорить ему. И все же надо было. Если это что-то значит, он должен знать.

– Мне показалось, что тень растет.

Барретт встал, взял трость и подсвечник и подошел к жене.

– Это возможно, но после бессонной ночи в этом необычном доме я склонен думать, что у тебя разыгралось воображение.

Они вышли из парилки и пошли вдоль бассейна. «Это воображение», – уверяла себя Эдит. Она даже улыбнулась. Слыханное ли дело – привидение в парилке?

7 ч 33 мин

Флоренс тихонько постучала в дверь комнаты Фишера. Не услышав ответа, она постучала снова:

– Бен!

Он сидел на кровати с закрытыми глазами, прислонившись головой к стене.

На столе справа от него оплыла свеча. Флоренс двинулась через комнату, загородив ладонью пламя своей свечи. «Бедняга», – подумала она, остановившись у кровати. Лицо его осунулось и побледнело. Флоренс подумала, что он, наверное, почти не спал в эту ночь. Бенджамин Франклин Фишер – величайший американский медиум столетия.