Черный человек

 – Ампутация входит число в предустановленных функций автохирурга, жизнь пациента при этом не подвергается опасности. После каждой хирургической процедуры несложно было переместить объект, по-прежнему живой, в криогенную капсулу, обеспечив себе постоянный и легкодоступный запас свежего мяса.

– А автомед вот так запросто допустил всю эту хренотень? – Койл сердито осмотрелся, его мужское негодование не находило подходящей цели. – Это, твою мать, что такое?

– Это, – устало сказала Севджи, – вмешательство в отборочные системы.

Кто-то проник в главный уровень протокола и выключил корабельного джинна. Хорошему инфоястребу это несложно. На всех кораблях так или иначе возможно передать управление человеку и действует протокол самоуничтожения н-джинна в случае обнаружения потенциальной опасности. Нужно только обманом заставить джинна поверить, что он заражен, и он самоустранится. Существует целый ряд вторичных блокираторов, которые не допускают проникновения в отдельные системы и нанесение вреда, но, как мы только что услышали, преступнику не пришлось об этом беспокоиться. Он не предлагал медицинским системам делать то, на что они не запрограммированы.

– «Он»? – Это Ровайо. Севджи уже определила ее как лояльную к мужчинам женщину, и вот подтверждение – получила подозрение в феминацизме. – Почему сразу «он»?

Севджи пожала плечами.

«По статистике, мать твою», – не сказала она.

– Извините, просто фигура речи.

– Ага, до тех пор, пока мы не получим результаты анализа мазков и не выясним, что это сделал мужчина, – протянул Нортон.

Игнорируя возмущенный взгляд Ровайо, он шагнул ближе к белостенному открытому павильону лаборатории патанатомии и его экспонатам. Джинн лаборатории отступила и стояла теперь в почтительном молчании, ожидая, когда обратятся непосредственно к ней. Видимо, высшие функции межличностного общения не активированы. Нортон кивнул на широкий оскал одного из женских трупов, и тот прыгнул на них.

Визуальное расстояние до модели было невыраженным: те ее фрагменты, на которые обращал внимание наблюдатель, тут же изгибались и раздувались, словно на них наводили увеличительное стекло.

– Чего я не понимаю, так это почему там такой бардак. Ясно, зачем их всех поубивали, – никому не нужны свидетели, хоть с руками-ногами, хоть без, – но почему кровь на стенах? Почему лица так изуродованы?

– Потому что он на всю голову звезданутый, – прорычал Койл.