Хладные легионы

Что он мог им сказать? Какое послание передать молодым людям, охваченным той же идиотской, нерушимой уверенностью в себе, которую он испытывал, когда явился в этот город пару десятилетий назад?

Может, что-то вроде «наслаждайтесь, пока можете, потому что все продлится недолго»?

«Требуйте хорошей платы за потраченные годы жизни»?

Если они регулярно бреются в Дворцовом квартале, значит, усвоили этот урок лучше, чем он мог бы его преподать.

Мужчина в зеркале нахмурился. Цирюльник ждал ответа. За предательской усталостью скрывалось другое ощущение, неугомонное, словно дым; как дух, призванный, но еще не обретший формы.

Эгар не смог подобрать ему название.

Встряхнувшись, он избавился от него.

– Не нужно, – сказал он и вышел на улицу, залитую палящим солнцем.

Некоторое время он шел куда глаза глядят, позволяя людскому потоку нести себя через Дворцовый квартал и успокаивать. Мимо проходили женщины в ярких накидках, будто конфеты, которых слишком много, чтобы выбрать одну, и он упивался этим зрелищем, как пьянящим ароматом духов.

Рабы и слуги в ливреях тех или иных придворных сгибались под тяжестью носилок с грудами товаров пятифутовой высоты, а везунчики несли запечатанные послания из одного благородного дома в другой. Прошел вельможа, за которым по пятам шла свита, как шумные чайки летят за кормой рыбацкой лодки. Тут и там попадались небольшие отряды городских стражников, чьи кирасы ослепительно блестели на солнце. Встречались и нищие, а также уличные поэты, недостаточно грязные, уродливые или отталкивающие, чтобы их прогнали с этих улиц.

С рынка поблизости доносились смутные запахи фруктов и цветов, невнятные возгласы торговцев, расхваливающих товар.

Жара навалилась словно одеяло. Пыль слабо колыхалась под ногами прохожих.

Эгар перемещался по улицам, как пловец по течению, некоторое время наслаждаясь отчетливым, пронзительным удовольствием от того, что просто находится здесь, вернулся на место, которое мог больше и не увидеть. Но потом этого стало мало. Его взгляд неизменно скользил вверх и на запад, к величественным, затененным деревьями белым особнякам на Портовом холме.

К одному конкретному особняку с мозаичным куполом в южной части, увенчанным башенкой-фонарем – наверное, прямо сейчас она…

«Хватит, Драконья Погибель. Ну, в самом деле. Угомонись».

Слишком поздно. Его взгляд остановился на полированной крыше «фонаря», которая блестела словно клинок, извлеченный из промерзших ножен. Настроение маджака испортилось.