Хладные легионы

Наблюдая за происходящим, Эгар лениво задался вопросом, что эти конкретные «сыны пустыни» думают про бардак в Демлашаране. Ритуальные шрамы у них на щеках были хорошим знаком – Цитадель эту практику не одобряла, – и все они будто чувствовали себя удобно в новой экипировке, хотя он ожидал другого. Придворные сплетни, которые скармливала ему Имрана в последнее время, кишели историями о переименованном полке – прежнее название, Святые Сыны Пустыни, сочли двусмысленным в том, что касается объекта преданности, – и о том, как набожные офицеры отказываются носить или тайком портят новые униформы.

«Ну да. Придворные сплетники. Совсем как гребаные старухи у костра».

– Эг? – донесся радостный рев от ворот. – Эг, который надрал ебучему дракону зад? Заходи, дружище! Где ты пропадал? Я думал, работаешь вышибалой в каком-нибудь дешевом борделе – наконец нашел свое призвание.

Дархан по прозвищу Молот раздобрел, но в черном войлочном доспехе наставника по-прежнему выглядел внушительно: его борода была подстрижена до состояния, отдаленно напоминающего ухоженный вид, седеющие волосы убраны назад и связаны в хвост.

Он оперся о ворота одной рукой, небрежно держа в другой деревянный посох. Эгар прошел через неплотный кордон алебардщиков и поднял кулак в знак приветствия. Дархан ответил тем же, и Эгар увидел, что его костяшки сбиты и кровоточат.

– Хорошая работа, – сказал Драконья Погибель, кивком указывая на «ранение» друга. – Что случилось, старик? Новобранцы слишком проворны для тебя?

Дархан фыркнул.

– Ага, один маленький засранец так и подумал. Теперь лежит, думает дальше. Преподал ему урок на тему «Как терпеть боль».

– Маджак?

– Да, и что еще хуже – такой же мелкий последыш-скаранак, каким был ты. – Просчитанное оскорбление на тему племени сопровождала знакомая Эгару свирепая улыбка. – Откуда вы такие беретесь, пастушки восточные, а? Едва выскочив из материнской утробы, ведете себя так, словно владеете картой всего долбаного мира и того, что в нем есть.

– Это называется «гордость», Дарх. Но, конечно, я не жду, что изнеженный горожанин, ишлинакский мудак, вроде тебя, поймет, что она собой представляет.

– Горожанин, говоришь? – Наставник-маджак бросил посох и вскинул кулаки, изображая готовность к бою. – Старый мудак, говоришь?

– Вы же сами называете кучку лачуг у реки «городом», так что…

– Ах ты, щенок болтливый! – Дархан изобразил медленный удар по голове Эгара.