Хладные легионы

«Если ты не попытаешься, то кто же? Кто остался, Арчиди?»

И внезапно полукровка поняла – с той резкой уверенностью, что приходит лишь в снах, – что он мертв, и она следующая, и то, что стонало за окном, приближалось, и скоро оно прижмется к стеклу, заглянет в комнату. И она…

Проснулась. Сон прервался резко – сломался как ветка под ногами.

Арчет уставилась во тьму, заполнившую каюту.

И так далее, снова и снова, пока ночь не истерлась на острых зубцах шестерней в ее мыслях.

Пока рассвет не просочился в окно, словно бледное, невнятное спасение, и не одарил ее временной целью в жизни.

От второго зевка Арчет чуть не вывихнула челюсть. Моргнула из-за солнечного света, поняла намек и спустилась на камбуз. По пути обратно, обеими руками держа теплую кружку, она столкнулась с Ханешем Галатом.

– Доброе утро, моя госпожа.

– Ага… – Арчет уже прошла мимо него по трапу, поднимаясь наверх. Попыталась не расслышать, как он бормочет позади:

– Могу ли я, э-э, присоединиться?

Полукровка издала невнятный звук, который надзиратель, видимо, принял за согласие.

Он проводил ее до ограждения борта и прислонился там, на дипломатичном расстоянии от ее правого локтя. Проговорил неловко:

– Красивое утро.

Она глядела на проблески оранжевого золота на поверхности реки, на блеск движущихся весел. «Кринзанц, кринзанц – продам душу за четверть унции». Безупречная вежливость потребовала усилий.

– Наверное.

– Я, э-э-э… – Галат медлил и от этого выглядел до странности молодо. – Понимаете, я родом с севера, из окрестностей Ванбира. Нам с солнцем не очень повезло.

«Вам вообще в последнее время не везет», – чуть не сказала Арчет.

Сцены разгрома Ванбирского восстания промаршировали в ее голове, будто колонна похотливых троллей. Вопли, дым, горящие сельские лачуги и задыхающиеся от дыма и мольбы фигуры, которых пиками швыряли назад, когда они пытались выбраться наружу.

Головы, которыми играли в мяч на мощеных улицах городов. Дети, которых бросали с верхних этажей и насаживали на мечи ради забавы. А их матери рыдали и выли, пока их насиловали, обеспечивая привычный имперским солдатам отдых.

Таков был приказ императора, и его исполнили в точности. Акал Великий хотел привести пример, преподать урок: вот что происходит, когда у пограничной имперской провинции появляются мечты о независимости.