Хладные легионы

Внутри была выставленная на всеобщее обозрение отрубленная голова ящера: мумифицированная, черная и печально скособочившаяся, словно чересчур большая репа, забытая в дальнем углу кладовки. Кто-то срезал губы существа, чтобы продемонстрировать клыки, но вид все равно получился жалкий. Эгар скривился, рассматривая трофей.

– Это Чешуйчатый, – торжественно произнес чей-то голосок рядом с ним.

Он посмотрел вниз и увидел мальчишку лет пяти, с грязным лицом и сальными волосами, торчащими в разные стороны. В руке, шершавой и покрасневшей, пацан держал мокрую намыленную тряпку.

Эгар кивнул.

– Точно.

– Но он дохлый.

– Ага, я заметил. Ты его убил?

Мальчик посмотрел на него, как на чокнутого.

– Мне семь лет.

– А, ну да. Тупой вопрос. – Эгар подавил зевок и огляделся по сторонам. – А твой папаша где обретается?

На юном лице отразилось смущение.

– Мой папа умер. Похоронен с почестями, его грехи прощены.

Слова были явно заученные. Наверное, мальчишка не понял его вопрос, решил, что маджак спрашивает, не витает ли дух его отца над землей в ожидании надлежащей похоронной церемонии.

«Обретает», «витает» – да уж, с нюансами тетаннского у Эгара всегда были проблемы.

– А-а. С почестями, говоришь. Значит, он был солдатом?

Смущение сгладилось, уступив место растущей гордости, которой мальчика явно обучили так же тщательно, как и предыдущей фразе.

– Мой отец погиб на войне, сражаясь с драконами. Он умер, защищая императора и его народ.

– Славно. Значит, есть чем гордиться.

Послушай, а кто из здешних…

– Гадрал? Гадрал?! – Не то чтобы это был гневный рев, но мальчишка дернулся, словно голова в клетке вдруг открыла глаза. – Если ты опять вышел потрепаться со своими засранцами-дружками, я тебе так задницу надеру, что…

Говоривший вышел на порог и осекся при виде Эгара. Уставился на него, прищурив глаза от утреннего солнца.

– Помощь нужна, приятель?

Тон был не очень любезный.

Эгар не спешил с ответом, изучая мужчину в дверях таверны. Крупный по ихельтетским меркам, массивный, некогда мускулистый, но теперь потихоньку заплывающий от возраста и более легкой жизни.

Обожженное солнцем лицо в морщинах и складках, но что-то от бывшего военного в нем осталось – причем что-то посерьезнее минимальных требований для вербовки. В одной лапище, покрытой брызгами крови, он небрежно держал мясницкий нож.

Эгар кивнул на грубый клинок.

– Суп варишь?

Их взгляды скрестились, и трактирщик тоже оценил увиденное.