Хладные легионы

Потом, насколько он мог припомнить, вода понесла его наверх, невзирая на все попытки утонуть, словно чьи-то влажные мускулистые руки подталкивали его шею, грудь и бедра; и каким-то образом к закату, когда над зыбью сгущалась темнота, он обнаружил, что берег снова потихоньку приближается. Будто океан от него отказался. Течение выплюнуло его за несколько миль от пляжей. Он проковылял через полосу прибоя, полумертвый от усталости, а волны жестоко толкали сзади – это было похоже на удары отцовской ладони, загрубевшей от рукояти меча.

– Да, и я сомневаюсь, что ты когда-нибудь задумывался о том, чьи это были руки, верно? – язвительно спрашивают у самого уха.

Рингил неистово вертится на месте, но видит лишь скользнувшую между двумя стоячими камнями тень в плаще, которая исчезает быстрее, чем он успевает сосредоточить на ней взгляд.

Но голос никуда не девается:

– Ты и впрямь никогда не задавался вопросом, что не позволило тебе утонуть?

Холод обволакивает шею сзади, незаметный и хваткий.

Рингил ощущает влажное прикосновение перепончатых пальцев, которые стойко толкают его наверх.

Он вздрагивает от прикосновения. Стряхивает его. Не может вспомнить, настоящее это воспоминание или Даковаш вернулся в прошлое и поместил его туда.

– Ну да, конечно. Я все это выдумываю. Мерроигай там не было, ты доплыл до берега сам, ты же у нас ого-го какой пловец. – Голос Соленого Владыки крадется позади камней, не совсем в ногу с мелькающей тенью фигуры.

И в ней, и в голосе ощущается сердитое беспокойство, как в мерцании и потрескивании масляной лампы, которая вот-вот погаснет. – Ебаные смертные. Знаешь, это… меня уже тошнит от этого дерьма. Где уважение? Где благоговейный трепет? Я думал, уж ты-то, Рингил Эскиат, не такой, как все…

Долгая пауза. Фигура замирает между двумя монолитами, обратившись к Рингилу и прижимая к груди бледную руку. Лицо под шляпой скрыто во тьме, лишь блестят зубы и глаза, как у волка. Вновь раздается скрежещущий голос:

– Посмотри на меня, Эскиат, мать твою, посмотри.

Если с уважением не срослось, почему бы тебе не вспомнить об инстинкте самосохранения? Я один из лордов Темного Двора. Я, мать твою, повелитель демонов. Ты хоть представляешь, что я делал с плотью и душами людей в тысячу раз могущественнее, чем мог бы стать ты, лишь потому, что они огрызались так, как это делаешь ты, словно у тебя есть на то сраное право? Посмотри на меня. Я Даковаш.