Разреженный воздух

Нелетальный – практически честное описание любого стандартного дергача, если не думать о стариках и людях со слабым сердцем. Но оно не берет в расчет то, насколько это невесело – биться в повторяющихся, словно в зеркальной комнате, эпилептических припадках, чувствовать, как многоножки в ботинках с кислотными подошвами маршируют туда-сюда по нервным волокнам и извиваются по центральной нервной системе, сраться и мочиться на месте и беспомощно лежать там, в бесконечно повторяющемся спазме с не покидающей ноздри вонью до тех пор, пока заряд, наконец, не иссякнет.

Если тебя разок подстрелят из такой штуковины, ты сделаешь все, чтобы это не повторилось снова.

Я кивнул Тупаку – «умный мальчик, давай и дальше обойдемся без глупостей» – и положил дергач обратно на колено. Женщина по другую сторону от Сэла даже не дернулась, но наблюдала за мной из-под своей гарнитуры с совершенно мертвым спокойствием. Искала малейшую возможность.

Сэл тем временем вспомнил, что у него гости.

– Слушай, у меня тут встреча, – прорычал он, – о каком бы дерьме ты ни хотел поговорить, Вейл, это может…

– Синтия.

– Син… – Он разинул рот. Провел связь. Испуганно хохотнул. – Быть того не может. Скажи мне, прошу, скажи мне, что ты пришел сюда не за этим. Долбоеб. Ты плохо понял в прошлый раз?

– Да. Я узнал, что ты нарушил условия нашей сделки и все равно ее прикончил.

– Эта сука меня обокрала!

– Она совершила дурацкую ошибку и поняла это. Поэтому пришла ко мне. Она жалела об этом.

Он ухмыльнулся.

– Уж в конце-то точно.

– У нас была сделка, – я старался говорить бесстрастно. – Ты получаешь свой товар обратно, она уходит целой и невредимой. Ты получил свой товар обратно.

Он вздохнул. Возможно, рисовался перед гостями – «послушайте, мы все здесь разумные люди, это просто бизнес».

– Ты всерьез думаешь, что я мог позволить одной из моих танцовщиц провернуть подобное дерьмо и просто уйти целой и невредимой? Думаешь, об этом не прознали бы?

– Я думаю, у нас была сделка и ты ее нарушил.

– Слушай…

– А когда я попытался войти сюда и переговорить с тобой по этому поводу, ты велел своим мордоворотам на входе избить меня до полусмерти и вышвырнуть на Бульвар.

– Я сказал им, чтобы они ничего тебе не сломали. Я велел не убивать тебя.

– Да, это была твоя вторая ошибка.

Как щелчок тающего в стакане льда. Под мягкую настойчивость клубного ритма над столом сгустилась давящая холодная тишина.